Первое, что приходит на ум при слове «Катюша» — смертоносная артиллерийская машина, использовавшаяся Советским Союзом во время . Данные машины широко использовались во время войны и были известны силой наносимого реактивного удара.
Техническое назначение «Катюши» — боевая машина реактивной артиллерии (БМРА), подобные установки стоили меньше, чем полноценное артиллерийское орудие, но при этом могли буквально обрушить ад на голову противнику за несколько секунд. Советские инженеры достигли баланса между огневой мощью, мобильностью, точностью и экономической эффективностью в создании данной системы, что и сделало её всемирно известной.
Создание боевой машины
Работа над созданием Катюши началась в начале 1938 года, когда Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ) в Ленинграде получил разрешение на разработку собственной БМРА. Изначально масштабные испытания оружия начались в конце 1938 года, но огромное количество недостатков в машине не впечатлило Советскую армию, однако, после доработки системы, в 1940 году, Катюшу все же выпустили небольшой партией.
Вы, наверняка, гадаете, откуда артиллерийская машина получила своё особенное название – история «Катюши» довольно уникальна. Существование данного оружия было секретом до самого окончания войны, во время которой боевую машину, с целью скрыть её истинную природу, помечали буквами «КАТ», что расшифровывалось «Костикова автоматический термитный», из-за чего солдаты и окрестили её Катюшей, в честь патриотической песни Михаила Исаковского.
Также Катюша издавала громкий воющий звук во время выстрела, а расстановка ракет на орудии напоминала церковный орган, из-за чего немецкие солдаты называли машину «Орган Сталина», за звук и страх, который он порождал в рядах неприятеля. Само же оружие было настолько секретным, что исключительно оперативники НКВД и наиболее доверенные люди были обучены им управлять, и имели на то разрешение, но когда Катюша вышла в массовое производство, ограничения были сняты, и машина поступила в распоряжение Советских войск.
Возможности БМРА «Катюша»
Катюша использовала улучшенный авиационный реактивный снаряд РС-132, адаптированный для наземной установки — М-13.
- Снаряд содержал в себе пять килограмм взрывчатого вещества.
- Машина, на которой перемещалась артиллерийская установка – БМ-13 – была создана специально для реактивной полевой артиллерии.
- Дальность полета ракеты достигала 8,5 километров.
- Разброс снаряда после выстрела с осколочным действием достигал десяти метров.
- Установка вмещала в себя 16 реактивных снарядов.
Новая, улучшенная и увеличенная версия снаряда М-13 – трехсотмиллиметровый М-30/31 – была разработана в 1942 году. Данный снаряд также запускался с машины специализированного назначения, названной БМ-31.
- Луковичной формы боеголовка содержала в себе больше взрывчатого вещества и запускалась, в отличие от М-13, не с рельсовой установки, а с рамы.
- Раме на БМ-31 не хватало мобильности по сравнению с БМ-13, поскольку изначальные версии подобной пусковой установки не были предназначены для передвижных платформ.
- Содержание взрывчатки в М-31 повысилось до 29 килограмм, но ценой сокращения дальности до 4,3 км.
- Каждая рама вмещала в себя 12 боеголовок.
Также использовался и меньший снаряд, М-8, калибром 82 миллиметра, прикрепленный к установке на БМ-8.
- Дальность М-8 достигала почти шесть километров, а сам снаряд содержал в себе полкило взрывчатого вещества.
- Для запуска данной боеголовки использовалась рельсовая установка, на которой, благодаря меньшему размеру снарядов, помещалось куда больше ракет.
- Машина, вмещающая тридцать шесть ракет, называлась БМ-8-36, вмещающая сорок восемь – БМ-8-48 и так далее.
Изначально, М-13 оснащались только взрывчатыми боеголовками и использовались против скоплений вражеских войск, но доказавшая свою функциональность в ходе войны Катюша, стала снабжаться и бронебойными ракетами для противостояния танковым войскам. Дымовые, освещающие и прочие ракеты также были разработаны, дабы дополнять взрывчатые и бронебойные боеголовки. Однако, М-31 по-прежнему оснащалась исключительно взрывчатыми снарядами. Залпом, превышающим сотню ракет, они наносили не только максимальные физические разрушения, но и психологический урон противнику.
Но все подобные ракеты имели один недостаток – они не отличались точностью и были эффективны только в больших количествах и в атаках на крупные и растянутые по территории цели.
Изначально, пусковые установки Катюши монтировались на грузовик ЗИС-5, но дальше, по ходу войны, установки монтировали на разнообразные транспортные средства, включая поезда и лодки, равно как и на тысячи американских грузовиков, полученных в ходе ленд-лиза.
Первые бои БМРА «Катюша»
Катюша дебютировала в бою в 1941 году, во время внезапного вторжения немецких войск на территорию Советского союза. Это было не самое подходящее время для развертывания машины, поскольку единственная батарея имела только четыре дня тренировки, а заводы для массового производства едва-едва были созданы.
Однако, первая батарея состоящая из семи пусковых установок БМ-13 и шестисот ракет М-13 была отправлена в бой. В то время, Катюша была секретной разработкой, поэтому было принято огромное количество мер, чтобы спрятать установку до участия в бою.
Седьмого июля 1941 года первая батарея вступила в бой, атаковав нападающие немецкие войска подле реки Березины. Немецкие солдаты ударились в панику, когда ливень взрывных снарядов обрушился им на головы, осколки снарядов, разлетавшиеся на несколько метров, ранили и контузили бойцов, а воющий звук выстрела деморализовал не только новобранцев, но и закаленных солдат.
Первая батарея продолжала участвовать в бою, раз за разом оправдывая возложенные на неё ожидания, но в октябре солдаты противника смогли окружить батарею – однако, захватить её им не удалось, поскольку отступающие войска советской армии разрушили снаряды и пусковые установки, чтобы секретное оружие не попало в руки врага.
Залп ракет М-13, выпущенный батареей из четырех БМ-13 в течении 7-10 секунд запускал 4.35 тонн взрывчатки на площадь более 400 квадратных метров, что примерно равнялось разрушительной мощи семидесяти двух однокалиберных артиллерийских батарей.
Отличная демонстрация боевых возможностей первой батареи БМ-13 привела к массовому производству оружия, и уже в 1942 году советской армии было доступно впечатляющее количество пусковых установок и ракет. Они широко использовались в защите территорий СССР и дальнейшем наступлении на Берлин. Более пятисот батарей «Катюши» участвовало в войне с огромным успехом, а к концу войны было произведено более десяти тысяч пусковых установок и более двенадцати миллионов ракет с участием около двухсот разнообразных фабрик.
На руку быстрому производству орудий играло то, что для создания Катюши требовалась только легкая техника, а время и ресурсы, затрачиваемые на производство, были куда меньше, чем необходимые для создания гаубиц.
Наследники БМРА « Катюши»
Успешность Катюши в бою, её простое устройство и выгодное производство гарантировали то, что сейчас это орудие по-прежнему изготавливается и используется по сей день. «Катюша» стало нарицательным именем для российских БМРА разнообразных калибров вместе с префиксом «БМ».
Самый известный вариант, послевоенный БМ-21 Град, поступивший в арсенал армии в 1962 году, используется до сих пор. Как и БМ-13, БМ-21 основан на простоте, боевой мощи и эффективности, что обеспечило его популярность, как среди государственных военных, так и среди милитаризированной оппозиции, революционеров и других незаконных группировок. БМ-21 имеет сорок ракет, которые запускает на расстояние до 35 километров в зависимости от типа снаряда.
Существует также и другой вариант, появившийся раньше БМ-21, а именно в 1952 году – БМ-14, калибром 140 мм. Что интересно, данное орудие широко используется экстремистами, поскольку имеет дешевую, компактную и мобильную вариацию. Последнее подтвержденное использование БМ-14 – в 2013 году, в Гражданской войне в Сирии, где вновь продемонстрировало возможность обеспечивать огромную огневую мощь в массивных атаках.
Это унаследовали БМРА БМ-27 и БМ-30, которые используют калибр 220 и 300 мм соответственно. Подобные «Катюши» могут быть оснащены дальнобойными ракетами с системной наведения, позволяющими атаковать противника с куда большей точностью на больших расстояниях, чем во времена Второй Мировой. Дальность БМ-27 достигает 20 км, а дальность БМ-30 – до 90 км. Данные установки могут запускать огромное количество снарядов за очень короткое время, заставляя старый БМ-13 выглядеть невинной игрушкой. Хорошо координированный залп трехсотым калибром из нескольких батарей легко может сравнять с землей целую дивизию противника.
Последняя наследница Катюши – РСЗО Торнадо — универсальная ракетная пусковая установка, комбинирующая ракеты БМ-21, БМ-27 и БМ-30, на восьми колесном шасси. Она использует автоматическую установку боеприпасов, наведение, спутниковую навигацию и системы позиционирования, позволяющие вести огонь с куда большей точностью, чем её предшественники. РСЗО Торнадо – будущее российской ракетной артиллерии, гарантирующее, что Катюша всегда останется востребованной в будущем.
Боевая машина БМ-13 "Катюша".
Гвардейский реактивный миномет БМ-13 состоит из пусковой установки, ракетных снарядов и специально приспособленного автомобиля, на котором она смонтирована. Пусковая установка крепилась первоначально на шасси автомобиля ЗИС-6. Установками также оснащались гусеничные тягачи СТЗ-5, автомобили ЗИЛ-151, получаемые по ленд-лизу автомобили повышенной проходимости «Форд-Мармон», «Интернационал Джиемси» и «Остин». Но наибольшее число «катюш» монтировалось на полноприводные трехосные автомобили фирмы «Студебеккер».
Пусковая установка. На подъемной стреле закреплены восемь направляющих, каждая из которых имеет по две канавки (сверху и снизу), по которым скользят при пуске ракетные снаряды. Направляющие соединены между собой с помощью трех поперечных деталей в так называемый комплекс направляющих, укрепленных на подъемной стреле. Она сварена из труб и может поворачиваться в вертикальной плоскости вокруг своей горизонтальной оси. Ось размещается в задней части основания, установленного на поворотной раме. Заданный угол стрельбы придает направляющим подъемный механизм, при помощи которого они фиксируются в определенном положении на поворотной раме.
Поворотная рама вращается вокруг вертикальной оси. Последняя установлена на кронштейнах основания поворотной рамы. Для ориентирования ее, а значит, и стрелы с направляющими в горизонтальной плоскости во время стрельбы служит механизм направления. Основание поворотной рамы жестко закреплено на шасси автомобиля. Оно имеет криволинейную направляющую канавку (часть дуги окружности), в которой скользит передняя опора поворотной рамы пусковой установки.
«Катюшу» заряжают ракетными снарядами сзади. Случайное выпадание ракет предотвращают замки, установленные в каждой направляющей. Они устроены так, чтобы при установке ракетных снарядов в направляющих пропускались вперед штифты снарядов, не давая возможности двигаться им вниз.
Для воспламенения ракетного заряда в камере сгорания имеются специальные контакты, размещенные в каждой направляющей. При зарядке «катюши» эти контакты стыкуются с контактами электро-пороховых воспламенителей ракетных снарядов. Через них к пороховым воспламенителям передается ток от аккумуляторной батареи, установленной на автомобиле. Пусковой щиток расположен в кабине водителя.
Тактико-технические характеристики боевой машины реактивной артиллерии БМ-13
Калибр реактивного снаряда, мм — 132
Количество направляющих, шт - 16
Наибольший угол подъема, град. - 45
Наименьший угол подъема, град. - 7
Поле (сектор) стрельбы в горизонтальной плоскости (направление к цели), град. ±10
Время производства залпа, с 7 -10
Дальность стрельбы, м — 8470
Вес пусковой установки БМ-13,кг - 2200 кг
Вес боевой машины БМ-13 (вместе с пусковой установкой),кг - 6200 кг
Реактивный снаряд М-13.
Снаряд М-13 состоит из головки и корпуса. Головка имеет оболочку и боевой заряд. В передней части головки закрепляется взрыватель. Корпус обеспечивает полет ракетного снаряда и состоит из обшивки, камеры сгорания, сопла и стабилиз — аторов. В передней части камеры сгорания расп — оложены два электро-пороховых воспламенителя. На внешней поверхности оболочки камеры сгорания размещены два ввернутых на резьбе направляющих штыря, которые служат для удержания ракетного снаряди в направляющих установках.
1 — стопорное кольцо взрывателя, 2 — взрыватель ГВМЗ, 3 — шашка детонатора, 4 — разрывной заряд, 5 — головная часть, 6 — воспла — менитель, 7 — дно камеры, 8 — направляющий штифт, 9 — пороховой ракетный заряд, 10 — ракетная часть, 11 — колосниковая решетка, 12 — критическое сечение сопла, 13 — сопло, 14 — стабилизатор, 15 — чека дистанционного взрывателя, 16 — дистанционный взрыватель АГДТ, 17 — воспламенитель.
Воронежская Катюша
Великая Отечественная война показала миру сокрушительную ударную силу и могущество советского вооружения. При этом около трех четвертей образцов орудий и до половины типов стрелкового оружия, с которыми Вооруженные Силы СССР пришли к победе, были созданы и поставлены на массовое производство уже в ходе войны. Среди таких образцов вооружения, особое место занимает гвардейский миномет БМ-13 — легендарная "Катюша", лирическое имя которого, по одной из версий, берет начало от буквы "К", клейма предприятия изготовителя — Воронежского завода им. Коминтерна, на котором был налажен выпуск этого грозного оружия буквально в первые же дни войны.
К началу Великой Отечественной, Советский Союз уже обладал образцами реактивной артиллерии и имел успешный опыт ее использования. Разработка реактивных снарядов (РС) на бездымном порохе была начата Н.И. Тихомировым и В.А. Артемьевым еще в 1921 году. Их многолетний труд завершился большим успехом советского ракетостроения — в 1928 году были проведены успешные испытания первой в мире ракеты на бездымном порохе. К 1933 году были созданы два образца реактивных снарядов — осколочный РС-82 и осколочно-фугасный РС-132. В это же время объединяются усилия лабораторий работающих по данной тематике — в Москве создается Реактивный научно-исследовательский институт. Вскоре, в его стенах, было изготовлено несколько сот опытных образцов снарядов и пусковые устройства, предназначенные для установки под крыло самолета. В 1935 году начинаются первые запуски реактивных снарядов РС-82 с истребителей И-15 на полигоне, а в 1937 году начались войсковые испытания. Их успешное завершение позволило в декабре 1937 года принять на вооружение истребителей И-15 и И-16 реактивный снаряд класса "воздух-воздух" РС-82 и в июле 1938 года снаряды класса "воздух-земля" РС-132 для бомбардировщиков СБ.
После принятия реактивных снарядов на вооружение в авиации Главное артиллерийское управление поставило перед Реактивным НИИ задачу создания реактивной полевой системы залпового огня на основе снарядов РС-132. Уточненное тактико-техническое задание было выдано институту в июне 1938 г. В соответствии с этим заданием к осени 1939 г. институт разработал новый 132-мм осколочно-фугасный снаряд, получивший позднее официальное название М-13 и пусковую установку МУ-2. Летом того же года, реактивные снаряды РС-82 были впервые испытаны в воздушных боях против японских милитаристов в районе реки Халхин-Гол. Эти бои полностью подтвердили предположение о том, что родился качественно новый вид боеприпасов — реактивный снаряд с твердотопливным двигателем. Боевые успехи "эрэсов" утвердили необходимость и ускорили разработку ракетного оружия для сухопутных войск.
Начальник отдела
В сентябре 1939 года были проведены испытания установки МУ-2 и по результатам она была принята Главным артиллерийским управлением для полигонных испытаний. После доработок в 1940 году первая в мире подвижная многозарядная реактивная установка залпового огня успешно прошла заводские и полигонные испытания. Она получила армейское обозначение БМ-13-16, или просто БМ-13, и было принято решение о ее промышленном производстве. РНИИ получил заказ на изготовление пяти таких установок и партии реактивных снарядов для проведения войсковых испытаний. Кроме того, артиллерийское управление Военно-Морского флота также заказало одну пусковую установку БМ-13 для испытания ее в системе береговой обороны. Наркомат боеприпасов не замедлил приступить к организации поточного производства реактивных снарядов с учетом крупных масштабов их расходования. В 1940 году был налажен серийный выпуск реактивных снарядов М-13 и М-8, их поточное производство было полностью освоено до начала войны.
Сложнее оказалось наладить серийное производство пусковых установок. Только в феврале 1941 года наркомат общего машиностроения издал приказ об организации на воронежском заводе им. Коминтерна производства машин БМ-13.Воронежскому заводу предписывалось изготовить опытный образец к 1 июля и еще 40 штук до конца 1941 года.
Директор завода им. Коминтерна Федор Николаевич Муратов был срочно вызван в наркомат. Вернувшись через двое суток на завод, он незамедлительно ознакомил с приказом наркомата начальника отдела Петра Семеновича Гаврилова и поручил ему в ближайшие дни подобрать группу толковых конструкторов для проработки чертежей. В созданную группу вошли ведущий конструктор по машинам Николай Андреевич Пучеров, главный технолог завода Серафим Семенович Сильченко, конструкторы Михаил Иванович Павлов, Александр Александрович Яковлев и Николай Николаевич Авдеев.
Боевая машина реактивной артиллерии БМ-13: 1 — коммутатор, 2 — бронещиты
кабины, 3 — пакет направляющих, 4 — бензобак,5 — основание поворотной рамы,
6 — кожух подъемного винта, 7 — подъемная рама,8 — походная опора, 9 — стопор,
10 — поворотная рама, 11 — снаряд М-13,12 — стоп-сигнал, 13 — домкраты,
14 — аккумулятор пусковой установки,15 — рессора буксирного прибора, 16 — кронштейн
прицела, 17 — рукоятка подъемного механизма, 18 — рукоятка поворотного механизма,
19 —запасное колесо, 20 — распределительная коробка.
В течение недели на завод из РНИИ прибыли чертежи пусковой установки с шифром БМ-13-16. Установка состояла из восьми открытых направляющих рельсов, связанных между собой в единое целое трубчатыми сварными лонжеронами. 16 реактивных 132-мм снарядов фиксировались с помощью Т-образных штифтов сверху и снизу направляющих попарно. В конструкции была предусмотрена возможность менять угол возвышения и разворота по азимуту. Наводка на цель производилась через прицел с обычной артиллерийской панорамой вращением рукояток подъемного и поворотного механизмов. Установку монтировали на шасси трехосного грузовика ЗИС-6. Направляющие устанавливались вдоль автомобиля, задняя часть которого перед стрельбой дополнительно вывешивалась на домкратах.
Вначале предполагалось лишь просмотреть чертежи РНИИ с целью их технологической адаптации к заводским условиям для налаживания серийного производства. Однако вскоре стало ясно, что некоторые узлы нуждаются в серьезной доводке. Н.А. Пучеров выразил сомнения в надежности винтовых креплений направляющих планок в полевых условиях. Требовалось повысить надежность наиболее ответственного узла, что бы он мог выдержать любые нагрузки при самых неблагоприятных условиях эксплуатации. Для ускорения работы и быстрейшего согласования принципиальных конструктивных изменений на завод приехали трое сотрудников реактивного НИИ. Это были начальник отдела института Иван Исидорович Гвай, ведущий конструктор Владимир Николаевич Гвалковский и технолог Сергей Иванович Калашников. В целях сохранения строжайшей тайны при работе с чертежами группе конструкторов и технологов выделили небольшую комнату на втором этаже административного здания. Работа над "Катюшей" закипела практически круглосуточно.
После тщательного и всестороннего обсуждения сложные фигурные направляющие, спаренные двумя "щечками" из листовой стали, решили заменить двутавровой балкой. Такая замена повысила прочность узла и одновременно упростила его изготовление.
Следующим слабым звеном был выносной пульт управления огнем, с длиной кабеля 25 метров. Чтобы произвести выстрел, командир установки должен был взять из кабины катушку — барабан, пробежать с ней двадцать пять метров в заранее подготовленное укрытие и поворотом ручки замкнуть шестнадцать контактов. После произведенного залпа следовало быстро смотать кабель и вновь положить его в кабину. Все это во многом снижало маневренные качества установки. По предложению инженеров — электриков завода Якова Михайловича Тупицына и Евгения Яковлевича Низовцева пульт управления огнем решили смонтировать в кабине грузовика, установив его рядом с панелью управления автомашины. Такая модификация позволила существенно сократить время залпа. Для обеспечения безопасности командира и водителя над кабиной установили броневой щит толщиной 5 мм.
Коренным образом были переделаны и контакторы для зажигания пиропатронов в реактивном снаряде. Вместо пластинчатых, предусмотренных проектом, поставили штоковые. Они, как показали испытания, безотказно обеспечивали зажигание пиропатронов.
Были внесены значительные конструкторские изменения и в другие узлы. Заново разработали замковую часть, изменили поворотную раму и конструкцию несущей фермы, свели воедино механизмы горизонтальной и вертикальной наводки, что во многом облегчило управление стрельбой.
15-17 июня 1941 года пять машин, изготовленные в опытных мастерских РНИИ по заказу Главного артиллерийского управления, были выставлены на смотре новых образцов вооружения Красной Армии, проходившем опять же под Москвой. БМ-13 осматривали маршал Тимошенко, нарком вооружения Устинов, нарком боеприпасов Ванников и начальник Генерального штаба Жуков. В ходе смотров был произведен залп из четырех боевых машин, которые получили высокую оценку руководителей партии и правительства. И 21 июня, буквально за несколько часов до начала Великой Отечественной войны, по итогам смотра правительство приняло решение о срочном развертывании массового серийного производства реактивных снарядов М-13 и пусковой установки БМ-13.
Директор завода
Главный инженер
завода
Утром 22 июня в кабинете директора завода собрались начальники цехов, отделов и служб. Директор завода Муратов отсутствовал, он был срочно вызван в Москву. Экстренное совещание проводил главный инженер завода Виктор Павлович Черногубовский. Он объявил, что по согласованию с профсоюзом завод немедленно переходит на работу в две смены с рабочим днем в одиннадцать часов. Подытоживая, Черногубовский подчеркнул, что трудиться придется с нарастающим напряжением, так как многие рабочие в ближайшие дни будут мобилизованы в Красную Армию. Действительно, уже на второй и третий день войны с завода было призвано около четырехсот человек.
Возвратившийся из Москвы директор привез задание о форсировании производства пусковых установок. К 1 июля нужно было представить не одну, а две опытные установки и уже в июле, необходимо было изготовить тридцать боевых машин, а в августе сто. Завод срочно переходил на производство военной продукции. В цехах, занятых изготовлением сугубо мирных товаров, находили подходящие для новой работы станки и настраивали их на производство деталей к пусковым установкам.
К тому времени, работа по пересмотру, адаптации изменению чертежей на воронежском заводе успешно завершилась. Началось изготовление деталей для сборки опытных образцов. Трудностей оказалось очень много, как и при освоении любой новой машины. Прежде всего, не было металлообрабатывающих станков нужной длины. На предприятии имелся лишь один строгальный станок для обработки направляющих — важнейшего узла БМ-13, да и тот безнадежно устаревшей конструкции "Бутлер", с весьма солидным производственным стажем. Требуемая для направляющих длина была приличная — пять метров. Возникли серьезные проблемы и при гибке направляющих корытец, так же имеющих пятиметровую длину. Гибочных устройств на заводе не было. Корытца поначалу пришлось делать сварными из трех частей, что вызвало большие технологические трудности при их обработке. Сварные швы требовалось тщательно зачищать для последующей сборки с направляющими.
Для выпуска пробных образцов реактивных установок был организован специализированный сборочный цех №4, начальником которого назначили Якова Ефимовича Лейбовича. Сюда с первых же дней направили наиболее квалифицированных рабочих А.Т. Миляева, Е.Г. Мякишева, М.В. Гунькина, И.Д. Пахорскго, В.Н. Стрелкова, электриков А.М. Стахурлова, Г.А. Федоренко, мастеров С.С. Зацепина, М.Ф. Анисимова, И.Е. Юрова. Оперативное руководство цехов осуществляли также начальник производственного отдела Николай Семенович Розановский и старший инженер первого отдела Николай Антонович Иванов.
Самым трудоемким делом оказалась сборка узла направляющих балок с лонжеронами и общий монтаж этого узла со всей несущей конструкцией пусковой установки. Особая сложность заключалась в том, что пазы восьми направляющих балок, должны быть строго параллельными, отклонение допускалось не более двух миллиметров. К тому же следует учесть, что никакого опыта сборки подобных систем еще не было, и некоторые узлы приходилось переделывать по нескольку раз. Лучшие сборщики машин И.Е, Юров, И.С. Бахтин, М.Ф. Анисимов, С.С. Зацепин буквально сутками не смыкали глаз. Во многом лишь благодаря их огромному опыту и самозабвенному труду пробные образцы установки были собраны в срок.
Инженер-
констркутор
Ведущий
конструктор
И вот, на пятые сутки войны, 26 июня, наконец, настал этот долгожданный и волнующий момент. В сборочном цеху, вокруг двух готовых опытных установок, собрался коллектив сборщиков и все заводское начальство — директор Ф. Н. Муратов, главный инженер В. П. Черногубовский, главный технолог С. С. Сильченко, конструктор Н. А. Пучеров, начальник цеха Я. Е. Лейбович. А так же — ведущий конструктор В. Н. Галковский и представитель Главного артиллерийского управления Красной Армии военный инженер второго ранга А. Г. Мрыкин.
Но победу праздновать было рано. Ведущий конструктор Галковский опытным глазом оценил установку и тут же потребовал штангенциркуль. Подозрения конструктора подтвердились — расстояние между осями пазов спаренных направляющих не соответствовали чертежам, оно было меньше расчетного. Проведенная проверка показала, что это было сделано по указанию начальника отдела РНИИ И. И. Гвая. Иван Исидорович приезжал на завод имени Коминтерна второй раз, когда чертежи были в основном отработаны, и, просматривая узел направляющих, распорядился чуть сократить размеры между осями направляющих в целях уменьшения ширины всего пакета.
В проекте, на бумаге, это выглядело вполне логично, теперь же, в готовой установке, наметанный глаз конструктора сразу заметил серьезный дефект: во время первого же залпа стабилизаторы реактивных снарядов могли задеть друг друга.
Последовало распоряжение двум бригадам сборщиков срочно перемонтировать направляющие балки, установив между ними ранее предусмотренные проектом размеры. Задание было выполнено по-ударному, уже через несколько часов напряженного труда сборщики и мастера облегченно вздохнули — первые опытные образцы были готовы. Установки были незамедлительно приняты представителями Главного артиллерийского управления на заводе. Теперь грозным боевым машинам предстоял путь в Москву.
На следующий день две машины, тщательно зачехленные брезентом, вышли из ворот завода и по Задонскому шоссе взяли курс на Москву. Кроме двух боевых установок, шла грузовая автомашина, в которой находились солдаты-охранники, вооруженные гранатами и ручными пулеметами, и запас горючего. Автомашины с БМ-13 вели Степан Степанович Бобрешов и Митрофан Дмитриевич Артамонов. Сопровождали установки двое рабочих и старший инженер первого отдела Николай Антонович Иванов. Через двадцать часов пути машины пришли к Наркомату обороны, где Иванов получил необходимые документы и направление на военный склад за боевыми снарядами-ракетами, чтобы сразу же следовать на полигонные испытания.
После успешно проведенных испытаний, в тот же день 28 июня, пять установок изготовленных ранее в РНИИ и две воронежских "Катюши" были объединены в батарею для отправки на фронт и проверки качества нового оружия, его боевой эффективности. Командиром первой отдельной экспериментальной батареи реактивных минометов был назначен слушатель Военной артиллерийской академии имени Ф. Дзержинского капитан Иван Андреевич Флеров. Уже 2 июля 1941 года батарея была отправлена из Москвы на Западный фронт, а 14 июля батарея Флерова, имея около трех тысяч снарядов, заняла боевую позицию под Оршей, на берегу Днепра, откуда и нанесла по врагу свой первый сокрушительный удар. Минометный огонь обратил в прах скопившиеся на станции железнодорожные составы с живой силой и техникой. Артиллеристы не просто нанесли серьезный урон врагу. Они навели на него ужас, который преследовал фашистов всю войну при одном упоминании этого грозного оружия.
А на заводе шел напряженный поиск резервов для наращивания производства боевого оружия. В один из последних дней июня Муратов собрал в своем кабинете начальников цехов, их заместителей, начальников смен. Он был озабочен и суров. Были сданы лишь первые образцы машин. Слишком много времени было потрачено на переработку чертежей, встретились и другие непредвиденные трудности в освоении этой сложной в технологическом отношении машины. Муратов говорил о том, что ракетная установка имеет чрезвычайно важное значение для ожесточенно сражающейся Красной Армии. Он критиковал руководителей за медлительность в освоении выпуска наиболее трудоемких деталей, за допускаемый брак, за то, что многие мастера занимаются несвойственной им работой — доставанием заготовок для станочников, беготней из цеха в цех. Речь шла об установке жесткого плана выпуска машин на каждый месяц. При этом необходимо было учесть все возможности каждого цеха, учесть каждую минуту рабочего времени, сделать все, чтобы ни один станочник не простаивал из-за отсутствия заготовок либо инструмента.
Однако завод не был готов к такой коренной перестройке всей работы. В конце июня завод получил четыре строгальных станка, но их столы были коротки, и делать на них направляющие балки оказалось невозможно. На экстренном совещании у главного инженера было решено удлинять столы станков своими силами. Требовалось срочно выполнить чертежи деталей надставок, изготовить модели, сделать чугунные отливки, произвести обработку. Пока производились эти работы, согласовывались изменения, в цехе рыли ямы под фундаменты удлиненных станков, закладывали анкерные болты и заливали бетоном. Работа шла круглосуточно. Новые станки удалось ввести в строй на пять дней раньше нормативных сроков.
Реконструировать станки, перестроить весь рабочий ритм в соответствие с военным временем, конечно, непросто. И все это удавалось сделать в сверх рекордные сроки только благодаря самоотверженности трудового коллектива и руководителей. Работали сутками, практически без перерывов. Все силы отдавали производству главный инженер В.П. Черногубовский и механик П.И. Ларин. Не было цеха, смены или отдела, где бы хоть один день не побывали эти руководители, готовые оказать помощь советом и делом.
В механическом цехе возникли неурядицы с изготовлением пусковых направляющих балок. Основная трудность заключалась в том, что направляющая балка длиною пять метров проходила две операции на продольно-строгальном станке. При первой операции снималась лишняя часть металла кромок двутаврового профиля, тщательно строгались с двух сторон опорные плоскости и в них выбирались пазы шириной двадцать, глубиной восемь миллиметров. Затем балка снималась со станка и на простроганные плоскости наклёпывались направляющие корытца из листовой стали толщиной три миллиметра. Балка с прикрепленными корытцами возвращалась на строгальный станок, в ней прострагивались пазы шириной одиннадцать миллиметров. Причем между направляющими кромками корытца и пазами нужно было выдерживать строжайшую параллельность, ибо от этого зависели точность движения снаряда и кучность стрельбы.
Главный технолог
С. С. Сильченко
Мастер цеха
Коллектив участка потратил много сил и нервов из-за направляющих балок, но поначалу все равно много деталей шло в брак. Директор завода Ф. Н. Муратов вынужден был специально по этому вопросу созвать совещание. На него пригласили начальников цехов А. Г. Пузощатова и С. П. Захарова, главного технолога С. С. Сильченко, мастеров, наиболее квалифицированных строгальщиков. На совещании присутствовали также представитель Государственного Комитета Обороны и секретарь обкома партии А. А. Иванов.
При более тщательном изучении технологии обработки балки выявилась недостаточная жесткость крепления ее на станке. Начальник участка направляющих балок Борис Львович Тагинцев вспомнил про одно приспособление, ранее применявшееся им для других целей. С трудом отыскал его, прикинул что к чему, и оказалось: с незначительными переделками его вполне можно использовать для обработки направляющих балок. Борис Львович подробно рассказал Муратову о своем замысле и обратился с просьбой перевести его на станок, чтобы своими руками опробовать новшество. Директор согласился.
Тагинцев сразу же направился в цех, и через двенадцать часов приспособление было смонтировано на строгальном станке "Бутлер". Дело пошло на лад. Прочное и жесткое крепление направляющей балки на станке устранило вибрацию. Изготовленную при помощи нового приспособления деталь военпред принял с первого предъявления. Теперь на очереди стояла другая проблема: сокращение времени на обработку балки. Для ускорения этой операции Тагинцевым и Фединым была предложена специальная резцедержалка, в которую вставлялись сразу три резца. Это нехитрое приспособление позволило заметно увеличить производительность станка.
Для обработки кромок направляющего корытца применялся простой резец. Установка и заправка его была трудной и вызывала значительную затрату времени. Авдеев и Тагинцев разработали конструкцию специального несколько необычного резца, по форме напоминавшего чайное блюдце. По окружности диска диаметром 132 миллиметра впаивалось 6 пластин из твердого сплава. Пластинки располагались симметрично под углом 60 градусов. Каждая пара таких пластин позволяла обрабатывать сразу обе кромки направляющего корытца, при этом достигалась исключительно высокая точность обработки.
Весь июль продолжалась напряженная подготовка к внедрению в цехах строго суточного графика. Этим делом энергично занимались партийное бюро, заводской комитет профсоюза, комсомольская организация, многотиражная газета "Коминтерновец". У главной проходной завода вывешивались большие, красиво оформленные плакаты. На них два раза в сутки обновлялись итоги деятельности каждого цеха. Значительно увеличили площади для сборочных работ, приспособив два больших пролета цеха металлоконструкций. Укрепили руководство некоторыми подразделениями. Так, начальником сборочного цеха № 3 поставили коммуниста Дмитрия Ивановича Жирова, в сборочный цех № 4 направили главного механика завода члена партии Павла Ивановича Ларина.
Результаты организаторской и политико-массовой работы не замедлили сказаться. Все последующие месяцы, вплоть до эвакуации завода на Урал, суточный график был законом для каждого производственного коллектива, он позволил наладить четкий выпуск всех узлов и деталей, значительно увеличить количество изготовляемых пусковых установок.
Второго июля 1941 года бюро Воронежского обкома ВКП(б) приняло постановление о скорейшем налаживании и увеличении выпуска боевого оружия на заводе имени Коминтерна. Этим постановлением областной комитет партии подключил к изготовлению грозного оружия другие предприятия города. Так, машиностроительный завод имени Калинина стал выпускать балки для направляющего корытца. Ему также пришлось заняться сначала наращиванием длины стола строгальных станков. Эту работу выполнила группа конструкторов отдела главного механика под руководством Ю. П. Смирнова. Но и когда станки были переделаны, здесь повторились многие неполадки, наблюдавшиеся в начальный период изготовления первых балок на заводе имени Коминтерна. Балки нередко деформировались, их с большим трудом приходилось выправлять на специальных массивных плитах, на что уходило много времени.
Отладке технологического процесса у калининцев немало сил, энергии, выдумки отдали технолог А. П. Молчанов и начальник механического цеха К. П. Тарасов. Они сутками не отходили от строгальщиков А. И. Панкова, И. А. Зверева, М. В. Шедагубова, А. Перелыгина. Оказалось, что снимать стружку большого сечения при заданной длине и сложном профиле балки нельзя. Создавалась угроза срыва графика изготовления этой важной детали. Тогда решили черновую обработку сначала производить методом фрезерования. Для этой цели использовали имевшийся на заводе агрегат дисковых ножниц с рольганом. Переоборудование агрегата для фрезерования произвел конструктор Ф. Е. Дуров, а технолог А. П. Молчанов сконструировал оригинальную оправку с набором дисковых фрез. Для окончательной обработки балок на строгальном станке оставлялся самый минимальный припуск. Дело пошло.
Калининцы полностью изготовляли и так называемый узел подъема. В него входили довольно сложные детали: винт с двух-заходной ленточной резьбой, гайка и две конические шестерни. Нарезку резьбовой пары поручили высококвалифицированным токарям С. Боеву, П. Зотову, И. Комарову. Сложнее оказалось с нарезкой конических шестерен. Пришлось спешно восстанавливать старый зуборезный станок. Эта работа была выполнена в сжатые сроки под руководством начальника ремонтно-механического цеха Л. Я. Агаркова, проведшего вместе со станочниками не одну бессонную ночь.
Различные узлы и детали для пусковой установки изготовляли коллективы машиностроительного завода имени Ленина, паровозоремонтного завода имени Дзержинского, завода "Электросигнал". Подключился к ним также химико-технологический институт, в механической лаборатории которого освоили визирные прицелы с оптической частью. Поэтому собранные на заводе имени Коминтерна "катюши" с полным правом можно называть воронежскими.
Областной комитет партии держал под постоянным контролем выпуск боевого оружия. В одиннадцать часов ночи в кабинете Ф. Н. Муратова проводились совещания по итогам дня. На них часто присутствовали первый секретарь обкома Владимир Дмитриевич Никитин или секретарь по промышленности Александр Александрович Иванов. Они оказывали коминтерновцам неоценимую помощь в организации ритмичной поставки деталей другими заводами города, а также в бесперебойном снабжении металлом и другими материалами. А. А. Иванов почти безвыходно находился коминтерновском заводе. Вместе с секретарем парткома Иваном Ефимовичем Бровиным он часто бывал в цехах и отделах. На пересменках в течение пяти — восьми минут он делал сообщение о положении на фронтах, информировал о трудовой жизни города и всей области. Задушевная беседа, конкретные примеры, призывное партийное слово мобилизовали людей на быстрейшее выполнение исключительно ответственного задания.
В августе начали возрастать трудности с транспортировкой пусковых установок в Москву. Доставка их на железнодорожных платформах была невозможна из-за участившихся налетов вражеской авиации на дорогу. Большинство водителей завода было призвано в армию с первых же дней войны, к тому же не хватало и автомобилей. И здесь была оказана помощь областным и городским комитетом партии. Промышленным предприятиям и различным хозяйственным организациям дали указание выделять необходимое количество машин и водителей, чтобы обеспечить экстренною перевозку в Москву пусковых установок.
Колонну машин обязательно сопровождал ответственный работник предприятия, утверждаемый директором завода, — начальник отдела, конструктор, технолог, инженер. В пути следования категорически запрещалось останавливаться в населенных пунктах и у заправочных станций. Кратковременные остановки для заправки горючим, которое всегда везли с собой, для технического осмотра автомашин устраивали в открытом поле либо в негустом лесу с хорошим обзором местности. Разрыв автомобилей в колонне во время движения не допускался ни при каких обстоятельствах, водители имели право вести машины даже на красный сигнал светофора.
Успешной работе всего заводского коллектива в немалой степени способствовала хорошо поставленная диспетчерская служба. В распоряжении главного диспетчера предприятия имелся коммутатор с громкоговорящими установками в цехах и отделах. Четко организованная связь позволяла плановикам и мастерам цехов все время поддерживать контакт и в любую минуту принять наиболее правильное решение по любому вопросу. Во внедрение широко разветвленной диспетчерской связи (в то время она была новинкой) много труда и смекалки вложил начальник заводской телефонной станции Август Петрович Ягунд.
В 1972 году на территории завода
установлен памятник установке БМ-13 .
фото С. Колесникова из архива газеты “Коммуна”.
День ото дня вместе с тревожными фронтовыми сводками росло трудовое напряжение. Когда фашистские полчища оказались на подступах к Москве, в цехах завода был вывешен лозунг "Больше боевых машин для защитников столицы!" Люди всем сердцем восприняли этот призыв, понимая нависшую над Родиной опасность, и довели выпуск ракетных установок до пяти-шести в сутки.
Выпуск установок на коминтерновском заводе продолжался до осени. А в октябре фронт вплотную придвинулся к верхнему Дону. Над городом все чаще стала появляться вражеская авиация. Сначала разведчики, а вскоре и бомбардировщики. Было принято решение об эвакуации. Ведущим предприятием по выпуску пусковых установок был назначен московский завод "Компрессор".
Коминтерновский завод был эвакуирован за Урал в поселок Малый Исток, где на заводе "Уралэлектромашина" в кратчайшие сроки возобновил производство деталей для пусковых ракетных установок. И хотя на истокском заводе собиралось небольшое количество боевых машин, но зато коллектив его давал значительное количество деталей заводу "Уралэлектромашина", где была налажена основная сборка установок БМ-13.
Коминтерновцы за короткое время освоили также массовое производство минометов калибра 82 миллиметра и бесперебойно снабжали ими Красную Армию в течение всей войны.
Савченко А.А. © www.сайт
В статье использованы чертежи и иллюстрации из журнала &lquote;Моделист -Конструктор&rquote;.
Всё началось с разработки реактивных снарядов на основе дымного пороха в 1921 году. Участие в работе над проектом принимали Н.И. Тихомиров, В.А. Артемьев из газодинамической лаборатории.
К 1933 году работа была практически завершена и начались официальные испытания. Для их запуска использовали многозарядные авиационные и однозарядные наземные пусковые станки. Эти снаряды были прототипами тех, что позже использовались на "катюшах". Доработкой занималась группа разработчиков Реактивного института.
В 1937-38 годах реактивные снаряды данного типа были приняты на вооружение военно-воздушными силами Советского Союза. Их использовали на истребителях И-15, И-16, И-153, а позже - на штурмовиках Ил-2.
С 1938 по 1941 годы в Реактивном институте шла работа по созданию многозарядной пусковой установки, смонтированной на базе грузового автомобиля. В марте 1941 года были проведены полигонные испытания установок, получивших название БМ-13 - Боевая Машина 132 мм снарядов.
На боевых машинах стояли осколочно-фугасные снаряды калибра 132 мм под названием М-13, буквально за несколько дней до начала войны пущенные в серийное производство. 26 июня 1941 года в Воронеже была завершена сборка двух первых серийных БМ-13 на базе ЗИС-6. 28 июня установки прошли испытания на подмосковном полигоне и поступили в распоряжение армии.
Экспериментальная батарея из семи машин под командованием капитана И. Флёрова впервые приняла участие в боях 14 июля 1941 года за занятый накануне немцами город Рудня. Два дня спустя это же соединение обстреляло железнодорожную станцию Орша и переправу через реку Оршица.
Производство БМ-13 было налажено на заводе им. Коминтерна в Воронеже, а также на московском "Компрессоре". Производство снарядов было организовано на московском заводе им. Владимира Ильича. За время войны было разработано несколько модификаций реактивной установки и снарядов к ней.
Через год, в 1942-ом, были разработаны снаряды калибром 310 мм. В апреле 1944 года под них создали самоходную установку с 12 направляющими, которая монтировалась на шасси грузовой автомашины.
Происхождение названия
В целях сохранения секретности руководство настоятельно рекомендовали называть установку БМ-13 как угодно, лишь бы не раскрывать подробностей её характеристик и назначения. По этой причине солдаты первое время называли БМ-13 "гвардейским миномётом".
Что же до ласкового "Катюша", то версий относительно появления такого имени для миномётной установки существует множество.
Одна из версий гласит, что миномётную установку назвали "катюшей" по названию популярной перед войной песни Матвея Блантера на слова Михаила Исаковского "Катюша". Версия весьма убедительна потому, что при обстреле Рудни установки были расположены на одной из местных возвышенностей.
Другая версия отчасти более прозаична, но не менее душевна. В армии существовала негласная традиция давать оружию ласковые прозвища. К примеру, гаубица М-30 получила прозвище "Матушкой", пушка-гаубица МЛ-20 звали "Емелькой". Первоначально БМ-13 какое-то время называли "Раисой Сергеевной", таким образом расшифровывая сокращение РС - реактивный снаряд.
Установки были настолько охраняемой военной тайной, что в ходе боевых действий категорически запрещалось использовать традиционные команды вроде "огонь", "залп" или "пли". Их заменили на команды "играй" и "пой": для запуска надо было очень быстро крутить ручку электрогенератора.
Ну и ещё одна из версий совсем проста: неизвестный солдат написал на установке имя любимой девушки - Катюша. Прозвище прижилось.
Тактико-технические характеристики
Главный конструктор А.В. Костиков
- Число направляющих - 16
- Длина направляющих - 5 метров
- Вес в походном снаряжении без снарядов - 5 тонн
- Переход из походного положения в боевое - 2 - 3 минуты
- Время на заряжание установки - 5 - 8 минут
- Продолжительность залпа - 4 - 6 секунд
- Тип снаряда - реактивный, осколочно-фугасный
- Калибр - 132 мм
- Максимальная скорость снаряда - 355 м/с
- Дальность - 8470 метров
"Катюша"
- народное название боевых машин реактивной артиллерии БМ‑8 (со снарядами 82 мм), БМ-13 (132 мм) и БМ-31 (310 мм) во время Великой Отечественной войны. Существует несколько версий происхождение этого названия, наиболее вероятное из них связано с заводской маркой "К" завода изготовителя первых боевых машин БМ-13 (Воронежский завод им. Коминтерна), а также с популярной в то время одноименной песней (музыка Матвея Блантера, слова Михаила Исаковского).
(Военная энциклопедия. Председатель Главной редакционной комиссии С.Б. Иванов. Воениздат. Москва. в 8 томах -2004 г.г. ISBN 5 - 203 01875 - 8)
Боевое крещение БМ-13 получила 14 июля 1941 г., когда батарея произвела первый залп из всех установок по железнодорожной станции Орша, где было сосредоточено большое количество живой силы и боевой техники противника. В результате мощного огневого удара одновременно 112 реактивными снарядами над станцией поднялось огневое зарево: горели вражеские эшелоны, рвались боеприпасы. Еще через полтора часа батарея Флерова произвела второй залп, на этот раз по переправе через реку Оршицу, на подступах к которой скопилось много техники и живой силы немцев. В результате переправа противника была сорвана, развить успех на этом направлении ему не удалось.
Первый опыт применения нового ракетного оружия показал его высокую боевую эффективность, что явилось одной из причин быстрейшего его ввода в строй и оснащения им Сухопутных войск.
Перестройка промышленности, связанная с выпуском ракетного оружия, была осуществлена в короткие сроки, к его производству привлекли большое число предприятий (уже в июле-августе 1941 г. - 214 заводов), что обеспечило поступление в войска этой боевой техники. В августе-сентябре 1941 г. было развернуто серийное производство боевых установок БМ‑8 с 82-мм реактивными снарядами.
Одновременно с развертыванием производства были продолжены работы по созданию новых и совершенствованию имевшихся образцов реактивных снарядов и пусковых установок.
С 30 июля 1941 г. приступило к работе специальное конструкторское бюро (СКБ) при московском заводе "Компрессор" - головное конструкторское бюро по пусковым установкам, а сам завод стал головным предприятием по их производству. Это СКБ под руководством начальника и главного конструктора Владимира Бармина за годы войны разработало 78 образцов пусковых установок различного типа, монтируемых на автомобилях, тракторах, танках, железнодорожных платформах, речных и морских кораблях. Тридцать шесть из них были приняты на вооружение, освоены промышленностью и использовались в боевых действиях.
Большое внимание уделялось производству реактивных снарядов, созданию новых и совершенствованию имеющихся образцов. Модернизации подвергся 82-мм реактивный снаряд М-8, были созданы реактивные снаряды мощного фугасного действия: 132-мм М-20, 300-мм М-30 и М-31; увеличенной дальности - М-13 ДД и улучшенной кучности - М-13 УК и М-31 УК.
С началом войны в составе Вооруженных сил СССР были созданы специальные войска для боевого применения ракетного оружия. Это были ракетные войска, но в период войны они именовались гвардейскими минометными частями (ГМЧ), а впоследствии - реактивной артиллерией. Первой организационной формой ГМЧ стали отдельные батареи и дивизионы.
К концу войны реактивная артиллерия имела 40 отдельных дивизионов (38 М-13 и 2 М-8), 115 полков (96 М-13 и 19 М-8), 40 отдельных бригад (27 М-31 и 13 М-31-12) и 7 дивизий - всего 519 дивизионов в которых насчитывалось свыше 3000 боевых машин.
Легендарные "Катюши" во время войны участвовали во всех крупных операциях .
Судьба же первой отдельной экспериментальной батареи оборвалась в начале октября 1941 г. После боевого крещения под Оршей батарея успешно действовала в боях под Рудней, Смоленском, Ельней, Рославлем и Спас-Деменском. За три месяца боевых действий батарея Флерова не только наносила немалый материальный урон немцам, она способствовала и поднятию боевого духа у наших солдат и офицеров, измотанных непрерывными отступлениями.
Гитлеровцы устроили за новым оружием настоящую охоту. Но батарея не задерживалась долго на одном месте - дав залп, сразу же меняла позицию. Тактический прием - залп - смена позиции - широко использовался подразделениями "катюш" в ходе войны.
В начале октября 1941 г. в составе группировки войск Западного фронта батарея оказалась в тылу немецко-фашистских войск. При движении к линии фронта из тыла в ночь на 7 октября она попала в засаду врага под деревней Богатырь Смоленской области. Большая часть личного состава батареи и Иван Флеров погибли, расстреляв весь боезапас и взорвав боевые машины. Только 46 воинам удалось выйти из окружения. Легендарный комбат и остальные бойцы, до конца с честью выполнившие свой долг, считались "без вести пропавшими". И только когда удалось обнаружить документы одного из армейских штабов вермахта, где сообщалось о том, что же произошло на самом деле в ночь с 6 на 7 октября 1941 г. у смоленской деревушки Богатырь, капитан Флеров был исключен из списков пропавших без вести.
За героизм Иван Флеров посмертно в 1963 г. награжден орденом Отечественной войны 1-й степени, а в 1995 г. ему было присвоено звание Героя Российской Федерации посмертно.
В честь подвига батареи сооружены памятник в городе Орше и обелиск у города Рудня.
Несмотря на то, что со дня победного завершения Великой Отечественной войны прошло уже 67 лет, многие исторические факты нуждаются в уточнении и более тщательном рассмотрении. Это касается и эпизода начального периода войны, когда свой первый залп «Катюши» нанесли по скоплению немецких войск на железнодорожной станции Орша. Известные историки-исследователи Александр Осокин и Александр Корняков на основе архивных данных высказывают предположение о том, что первый залп «Катюши» нанесли по другим установкам «Катюш» с целью недопущения их захвата противником.
Три источника сведений о первом залпе «Катюш»
71 год назад 14 июля 1941 года в 15 часов 15 минут прогремел первый залп по врагу невиданного нового вида оружия - реактивной артиллерии. Семь советских установок залпового огня БМ-13-16 (боевых машин с 16 ракетными снарядами 132 мм на каждой), смонтированные на автомобильном шасси ЗИЛ-6 (вскоре получившие название «Катюша»), одновременно ударили по железнодорожной станции города Орша, забитой немецкими составами с тяжелой военной техникой, боеприпасами и горючим.
Эффект одновременного (7-8 сек.) удара 112 ракет калибра 132 мм был потрясающим в прямом и переносном смысле - сначала содрогнулась земля и загрохотало, а потом все запылало. Так в Великую Отечественную войну вступила Первая отдельная экспериментальная батарея реактивной артиллерии под командованием капитана Ивана Андреевича Флерова... Такова известная сегодня трактовка первого залпа «Катюши».
Фото.1 Капитан Иван Андреевич Флёров
До сих пор главным источником информации об этом событии остается журнал боевых действий (ЖБД) батареи Флерова, где есть две записи: «14.7.1941 г. 15 часов 15 минут. Нанесли удар по фашистским эшелонам на железнодорожном узле Орша. Результаты отличные. Сплошное море огня»
и «14.7. 1941 г. 16 часов 45 минут. Залп по переправе фашистских войск через Оршицу. Большие потери врага в живой силе и боевой технике, паника. Все гитлеровцы, уцелевшие на восточном берегу, взяты нашими подразделениям в плен...».
Назовем его Источник № 1 . Мы склонны считать, однако, что это тексты не из ЖБД батареи Флёрова, а из двух боевых донесений, посланных им Центру по радио, ибо ни документов, ни каких-либо бумаг при себе тогда не имел права иметь никто в батарее.
Фото.2 Залп "Катюши"
Рассказ конструктора Попова . Об этом упоминается во втором главном источнике сведений о судьбе и подвиге батареи Флерова - рассказе одного из участника разработки «Катюши» инженера-конструктора НИИ-3 Алексея Попова, который был записан известным советским журналистом Ярославом Головановым в 1983 году. Вот его содержание:
Фото.3 Конструктор Алексей Попов
«22 июня началась война. К 24 июня мы получили приказ подготовить три установки для отправки на фронт. В то время у нас было 7 РУ и примерно 4,5 тысячи PC к ним. 28 июня меня вызвали в НИИ. - «Вы и Дмитрий Александрович Шитов поедете с батареей на фронт, учить новой технике…»
Так я очутился в распоряжении капитана Ивана Андреевича Флёрова. Он сумел окончить только первый курс Академии им. Дзержинского, но был уже обстрелянным командиром: участвовал в финской кампании. Замполит батареи Журавлёв отбирал по военкоматам надёжных людей.
У нас служили москвичи, горьковчане, чуваши. Секретность во многом нам мешала. Мы, например, не могли пользоваться общевойсковыми службами, у нас была своя медчасть, своя техчасть. Всё это делало нас неповоротливыми: на 7 ракетных установок приходилось 150 машин с обслугой. В ночь с 1 на 2 июля мы ушли из Москвы.
Фото.4 Подготовка «Катюши» к боевой работе
На Бородинском поле поклялись: ни при каких обстоятельствах не отдавать установку врагу. Когда находились особенно любопытные, которые старались дознаться, что мы везём, мы говорили, что под чехлами - секции понтонных мостов.
Нас пытались разбомбить, после чего мы получили приказ: двигаться только ночью. 9 июля мы прибыли в р-н Борисова, развернули позицию: 4 установки слева от трассы, 3 РУ и 1 прицельная пушка - справа. Там простояли до 13 июля. Нам было запрещено вести огонь из любого вида личного оружия: пистолетов, 10-зарядных полуавтоматических винтовок, дегтярёвского пулемёта.
У каждого ещё было по две гранаты. Сидели без дела. Время тратили на учёбу. Пометки делать было запрещено. Мы с Шитовым проводили бесконечные «практические занятия». Однажды «Мессершмидт-109» прошёл низко над нашей батареей, бойцы не выдержали и обстреляли его из винтовок. Он развернулся и в свою очередь обстрелял нас из пулемёта. После чего мы немного передвинулись...
В ночь с 12 на 13 июля нас подняли по тревоге. Наши пушкари выдвинули вперёд пушку. Подъезжает бронемашина: «Что за часть?!» Оказалось, что нас так засекретили, что заградотряды, которые должны были держать оборону, ушли. «Через 20 минут будет взорван мост, уезжайте немедленно!».
Мы уехали под Оршу. 14 июля вышли в р-н железнодорожного узла, где было сосредоточено много эшелонов: боеприпасы, топливо, живая сила и техника. Мы остановились в 5-6 км от узла: 7 машин с РУ и 3 машины со снарядами для повторного залпа. Пушку не взяли: прямая видимость.
В 15 часов 15 минут Флёров дал приказ открыть огонь. Залп (7 машин по 16 снарядов, итого 112 снарядов) длился 7-8 секунд. Железнодорожный узел был уничтожен. В самой Орше немцев не было 7 дней. Мы сразу удрали. Командир сидел уже в кабине, поднял домкраты и ходу! Ушли в лес и там отсиживались.
Место, откуда мы стреляли, немцы потом бомбили. Мы вошли во вкус и ещё через полтора часа уничтожили немецкую переправу. После второго залпа ушли по Минскому шоссе в сторону Смоленска. Мы уже знали, что нас будут искать…».
Назовем его Источник № 2.
Доклад двух маршалов о «Катюше»
99% всех публикаций о первых залпах «Катюши» и судьбе батареи Флёрова базируются только на этих двух источниках. Однако есть еще один весьма авторитетный источник информации о первых залпах батареи Флерова - суточный доклад Главного командования Западного направления (Маршалов Советского Союза С.К.Тимошенко и Б.М.Шапошникова) Ставке Верховного Главнокомандования (И.В.Сталину) от 24 июля 1941 года. В нем сказано:
«20 армия т. Курочкина, сдерживая атаки до 7 дивизий противника, нанесла поражение двум немецким дивизиям, особенно вновь прибывшей на фронт 5 пехотной дивизии, наступавшей на Рудня и к востоку. Особенно эффективное и успешное действие в разгроме 5 пехотной дивизии оказала батарея «РС», которая тремя залпами по сосредоточенному в Рудня противнику нанесла ему такие потери, что он целый день вывозил раненых и подбирал убитых, остановив наступление на целый день. В батарее осталось 3 залпа. Просим присылки еще двух-трех батарей с зарядами» (ЦАМО, ф. 246, оп. 12928 сс, д. 2, лл. 38-41) . Назовем его Источник № 3.
Почему-то в нем не упоминаются залпы батареи Флерова 14 июля по Орше и по переправе через Оршицу и не указана дата трех ее залпов в Рудне.
Версия полковника Андрея Петрова
Внимательно изучив все обстоятельства первого залпа «катюш», Андрей Петров (инженер, полковник запаса) в своей статье «Загадка первого залпа «Катюш» («НВО» за 20 июня 2008 года) сделал неожиданный вывод: батарея БМ-13 капитана Ивана Флерова 14 июля 1941-го стреляла по скоплению на железнодорожной станции Орша не вражеских, а советских эшелонов со стратегическими грузами!
Этот парадокс - блестящая догадка А. Петрова. Он приводит несколько убедительных обоснований в ее пользу (не будем повторяться) и наводит на целый ряд вопросов, связанных с загадками первого залпа «катюши» и судьбой капитана Флерова и его батареи, в том числе:
1) Почему командир героической батареи не был награжден немедленно? (Ведь А.Г. Костиков - главный инженер НИИ-3, присвоивший себе одному авторство «Катюши» был уже 28 июля 1941 года принят Сталиным и в тот же день ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда. А героически погибший И.А. Флеров только в 1963 году был посмертно награжден орденом «Отечественной войны» I степени, и лишь в 1995 году ему было присвоено звание Героя Российской Федерации).
2) Почему Маршалы Советского Союза С.К.Тимошенко и Б.М.Шапошников, полностью информированные о батарее И.А.Флерова (они, например, даже знали, что у них осталось снарядов лишь на три залпа), докладывали Ставке как о первом применении «катюш» об их залпах в Рудне, а не в Орше?
3) Откуда у советского командования были весьма точные сведения о предполагавшихся перемещениях эшелона, который было необходимо уничтожить?
4) Почему батарея Флерова вела огонь по Орше 14 июля в 15.15, когда немцы еще не заняли Оршу? (А.Петров утверждает, что Орша была занята 14 июля, ряд публикаций указывает дату 16 июля, а в Источнике №2 сказано, что после залпа в Орше немцев не было 7 дней).
Дополнительные вопросы и наша версия
При изучении имеющихся материалов о первом залпе «катюши» у нас появилось несколько дополнительных вопросов и соображений, которые мы хотим изложить, считая все три вышеуказанных источника абсолютно достоверными (хотя у Источника № 1 до сих пор почему-то отсутствуют архивные ссылки).
1) В Источнике №2 указывается, что «9 июля батарея прибыла в район Борисова, развернула позицию и простояла там до 13 июля... Сидели без дела. Время тратили на учёбу» . А ведь Борисов находится в 644 км от Москвы, на 84 км западнее Орши. С учетом возвращения в нее, это лишние 168 км ночных дорог для батареи из 157 автомашин! Плюс 4 лишних дня непонятного дежурства, каждый из которых мог стать для флёровцев последним.
Что могло быть причиной этого дополнительного «марш-броска» столь неподъемного каравана автомашин батареи, а затем ее длительного сидения без дела? На наш взгляд лишь одно - ожидание прибытия эшелона, наверняка указанного Флерову Верховным командованием в качестве первоочередной цели, подлежащей уничтожению.
Значит, батарея была послана не просто для проведения войсковых боевых испытаний (с одновременной демонстрацией мощи нового оружия), а для уничтожения вполне конкретной цели, которая после 9 июля должна была находиться в районе между Борисовым и Оршей. (Кстати не забудем, что 10 июля началось немецкое наступление, ставшее началом жесточайшего Смоленского оборонительного сражения и вторая часть рейда батареи проходила в его условиях).
2). Почему Верховное командование указало Флёрову в качестве цели конкретный состав, оказавшийся 14 июля 1941 года в 15.15 на путях товарной станции Орша? Чем он был лучше или, скорее, хуже, чем сотни других составов на забитых магистралях московского направления? Почему посланные из Москвы навстречу наступающим немецким войскам установки с секретнейшим оружием и сопровождающая их колонна буквально охотились за этим составом?
Ответ на вышеприведенные вопросы один - скорее всего, Флеров действительно разыскивал состав с советской боевой техникой, которая ни в коем случае не должна была попасть к немцам. Перебрав лучшие ее виды того периода, мы пришли к выводу, что это были не танки (они тогда попадали к немцам в огромном количестве, поэтому никакого смысла в ликвидации одного или нескольких составов с ними не было).
И не самолеты (которые в тот период часто перевозили с демонтированными крыльями в железнодорожных составах), ведь в 1939-1941 годах немецким авиационным даже не делегациям, а комиссиям было показано всё.
Как ни странно, оказалось, что, скорее всего, первый залп флёровских «Катюш» был сделан по составу (или по составам) других «Катюш», которые двинулись к западной границе еще до начала войны, чтобы по тайной договоренности Сталина и Гитлера о Великой транспортной антибританской операции через Германию перебросить к берегам Ла-Манша (такую гипотезу начала войны один из авторов этой публикации впервые опубликовал в 2004 году.) Но откуда «Катюши» могли взяться до войны?
Фото.5 Один из первых вариантов «Катюши» МУ-1, она же 24-зарядная М-13-24 (1938 года)
«Катюши» появились до войны
Практически в каждой публикации о рождении «Катюши» утверждается, что советское высшее военное командование впервые увидело ее за несколько дней, а правительство постановило принять на вооружение за несколько часов до начала войны.
На самом же деле еще за два с половиной года до начала войны - с 8 декабря 1938 года по 4 февраля 1939 года - на полигоне ГАУ в Казахстане были успешно проведены полигонные и государственные испытания механизированных установок залпового огня на автомашине ЗИС-5: 24-зарядной МУ-1 и 16-зарядной МУ-2 для стрельбы ракетными снарядами РС-132.
У МУ-1 был отмечен ряд недостатков, а МУ-2 (чертеж № 199910) на трехосной автомашине ЗИС-6 было запланировано принять на вооружение в 1939 году. Госкомиссию возглавлял зам начальника ГАУ и начальник Арткома комкор (c мая 1940 года генерал-полковник артиллерии) В.Д. Грендаль.
Пред самым началом Финской войны с 26 октября по 9 ноября 1940 года на Ржевском полигоне под Ленинградом были проведены показательные стрельбовые испытания ракетной техники, в числе которых была пусковая механизированная установка БМ-13-16 на шасси ЗИС-6.
Комиссию возглавлял начальник артиллерии РККА комкор (c мая 1940 года генерал-полковник артиллерии) Н.Н. Воронов. На основании положительных результатов испытаний НИИ-3 обязали внедрить в 1940 году в промышленности серийное производство механизированных установок БМ-13-16, названных «объектом 233» (интересно, что выпуск РС-132 на НИИ-3 не возлагался, так весь этот год осуществлялся серийными заводами наркомата боеприпасов).
Известно, что несколько типов ракетных установок на танках использовались при прорыве «Линии Маннергейма». О том, что именно «Катюши» серийно выпускались еще до начала войны свидетельствуют еще ряд фактов:
- из 7 пусковых установок флёровской батареи лишь 3 были изготовлены НИИ-3, а остальные 4 где-то еще
- уже 3 июля был сформирован первый дивизион «Катюш» (43 установки, включая 7 флёровских)
- уже к середине августа 1941 года было сформировано 9 четырехдивизионных полков «Катюш» (по 12 установок в каждом), 45 дивизионов, а в сентябре еще 6 трехдивизионных полков
Всего 1228 установок за июль – сентябрь. Позже они были названы «гвардейскими минометными частями». Такие темпы были бы нереальны, если чертежи на установки начали бы передаваться серийным заводам с 22 июня 1941 года.
Так что состав с «Катюшами» и несколько составов с РСами к ним вполне могли везти к границе в последние дни перед войной. После 22 июня 1941 года, двигаясь только по ночам, эти секретные составы особо тайно отводили в тыл, чтобы они в коем случае не попали к немцам. Но почему?
Подсказку огласил Левитан в вечерней сводке Совинформбюро
Вряд ли можно считать простым совпадением, что 22 июля 1941 года в вечерней сводке Совинформбюро диктор Левитан сообщил: «15 июля в боях западнее Ситня, что восточнее Пскова, при отступлении немецких частей нашими войсками захвачены секретные документы и химическое имущество 2-го батальона 52 миномётного химического полка противника. В одном из захваченных пакетов находились: секретная инструкция НД № 199 «Стрельба химическими снарядами и минами», издания 1940 года, и секретные дополнения к инструкции, разосланные войскам 11 июня текущего года... Германский фашизм втайне готовит новое чудовищное злодеяние - широкое применение отравляющих веществ...»
Фото 6. Шестиствольный миномет «Небельверфер» - ""Ванюша"" (1940 года)
Это поразительное совпадение - на следующий же день после первого залпа советских «Катюш» в руки советских войск попали образцы немецкой реактивной техники, возможно, шестиствольные «Ванюши» (они же «Небельверферы», они же «Ишаки»).
Дело в том, что «Катюши», точнее, их прообразы - ряд ракетных установок, начиная с МУ-1 и кончая БМ-13-16, разрабатывались в СССР в середине 1930-х годах по заказу именно Химуправления РККА, в первую очередь, для осуществления внезапного химического нападения.
И только позже для их ракетных снарядов были разработаны фугасно-осколочные и фугасно-зажигательные заряды, после чего разработки пошли по линии Главного артиллерийского управления (ГАУ).
Не исключено к тому же, что финансирование первых разработок осуществлялось химуправлением по заказам немецкого рейхсвера. Поэтому немцы могли неплохо знать многие их аспекты. (В 1945 году комиссия ЦК обнаружила, что один из заводов «Шкода» выпускал для войск СС снаряды - аналоги советских ракетных снарядов М-8 и пусковые установки для них).
Фото 7. Александр Николаевич Осокин, писатель-историк
Поэтому Сталин и решил подстраховаться. Он ведь понимал, что немцы обязательно отснимут уничтоженные первым залпом флеровских «Катюш» железнодорожные составы, смогут определить, что на них изображены обломки советских ракетных установок, а значит смогут использовать их кино- и фотокадры в пропагандистских целях: вот, мол, Советский Союз готовится применить в химических атаках против германских (а значит сможет и против английских!) войск отравляющие вещества, забрасываемые с помощью новейшей ракетной техники.
Этого нельзя было допустить. И где только наша разведка сумела так быстро найти похожую немецкую технику - реактивные минометы, да еще документацию к ним? Судя по указанным в сводке Информбюро датам, их разработка была закончена до начала войны (да и практика это подтверждает - уже 22 июня шестиствольные «Небельверферы» обстреливали Брестскую крепость). Может быть не случайно и то, что позже немецкий реактивный миномет «Ванюшей» прозвали?
Может это намек на его русские корни и родство с «Катюшей»? А может никакого разгрома 52-го немецкого химполка и не было, а «Ванюши-Небельверферы» вместе с инструкциями были переданы СССР в годы дружеской кооперации, скажем, в порядке поддержания союзнического паритета?
Был еще один, тоже не очень приятный вариант – если уничтоженные в Орше ракетные установки и снаряды к ним были немецкого или совместного советско-немецкого производства (например, те же самые шкодовские) и имели и советскую, и немецкую маркировки. Это грозило серьезнейшими разборками и со своими, и с союзниками в обеих воюющих странах.
Фото 8. Александр Федорович Корняков конструктор стрелково-артиллерийского оружия
Вот и дали на следующий день после разгрома составов в Орше сводку Информбюро о разгроме 52 немецкого химического полка. А немцам пришлось молчанием дать согласие с советской версией о разгроме минометного химполка, а что им оставалось делать? Поэтому все это и случилось:
- советскому Верховному Командованию постоянно докладывали, где находится эшелон с «Катюшами», который должна была тайно уничтожить батарея Флерова
- огонь по скоплению составов в Орше батарея действительно вела еще до вступления в нее немцев
- Тимошенко и Шапошников не знали об ударе «Катюш» по Орше
- Флерова никак не наградили (как это - награждать за удар по своему эшелону?!), и никаких сообщений о первом ударе «Катюши» в 1941 году не было (по той же причине).
Мы надеемся, что состав с «Катюшами» загнали на отдельный путь, объявили воздушную тревогу и удалили людей на время его обстрела, который, конечно же, приписали немцам. Мы предполагаем также, что второй залп батареи Флёрова в тот же день по наступающим немецким дивизиям в районе переправы на реке Оршица был нанесен, в первую очередь, для того, чтобы рассеять возможное подозрение о том, что главной задачей батареи была ликвидация конкретного советского эшелона.
Мы полагаем, что после второго залпа немцы засекли и окружили боевые установки батареи Флерова, причем не три месяца спустя в начале октября 1941 года, а немедленно после их залпа по переправе. Вероятно, после налетов авиации и неравного боя, который завершился командой Флерова «Взорвать установки!», он сам взорвал одну из них вместе с собой.
Остальные также были взорваны, при этом часть личного состава батареи погибла, часть скрылась в лесу и выбралась к своим, в том числе А.Попов. Несколько человек, в т.ч. раненный командир расчета сержант из Алма-Аты Худайберген Хасенов, попали в плен. Он был освобожден только в 1945 году, никогда ни о чем не рассказывал дома, лишь после награждения Флерова орденом в 1963 году обронил: «Я воевал в его батарее».
Никто из вышедших к своим так никогда и не рассказал, когда погиб Флеров, долгое время он считался пропавшим без вести (так он и сегодня числится в Подольском архиве, правда, почему-то с декабря 1941 года), несмотря на то, что якобы была установлена дата его гибели - 7 октября 1941 года и место захоронения - возле села Богатырь под Псковом.
Тогда, возможно, по его команде были даны лишь два самых первых залпа «Катюш», а все остальные - под Рудней, под Ельней, под Псковом - по команде его товарищей: Дегтярева, Черкасова и Дятченко - командиров 2-й, 3-й, 4-й батарей созданного 3 июля 1941 года отдельного артиллерийского дивизиона особого назначения... А потом врага громили еще 10 тысяч боевых машин «Катюша», выпустивших 12 млн. реактивных снарядов!