Благодаря этому его дети и внуки состояли в родстве с правящими в Испании монархами. Филипп II в начале правления покровительствовал своему кузену, 3-му герцогу Альба . Этот знаменитый в своё время полководец вошёл в историю жестоким подавлением Нидерландской революции (в 1567-73 гг. он управлял от имени короля Испанскими Нидерландами).

Третьему герцогу Альба наследовал сын, 4-й герцог, который прибавил к своим владениям герцогство Уэскар . Титулы переходили от отца к сыну вплоть до Франсиско Альвареса де Толедо (1662-1739), 10-го герцога Альба. Сыновей у него не было, а в мужья своей дочери он выбрал графа Гальве из рода Сильва-Мендоса - младшего сына герцога Инфантада .

Род Сильва

В этом браке родился 12-й герцог Альба (1714-78), известный своими приятельскими отношениями с Руссо . Его сын герцог Уэскар умер раньше отца, но оставил дочь по имени Мария дель Пилар Тереса Кайетана де Сильва и Альварес де Толедо . Она известна своим покровительством художнику Гойе . У герцогини Альба не было детей в браке с 15-м герцогом Медина-Сидония (прямым потомком 1-го герцога Фернардино). После её внезапной смерти в 1802 г. герцогский титул унаследовали потомки от брака сестры 12-го герцога Альба с герцогом Бервиком из рода Фитцджеймсов.

Фитцджеймсы

Род Фитцджеймсов происходит по мужской линии от внебрачного сына Якова II Стюарта и Арабеллы Черчилль (сестры герцога Мальборо). Старший сын 4-го герцога Бервика и Лириа от брака с принцессой Штольберг-Гедернской унаследовал титулы отца, а младший, Карлос Мигель (1794-1835), стал 14-м герцогом Альба. Следующий герцог, сын и наследник предыдущего, был женат на сестре французской императрицы Евгении , которая умерла в 1920 году в гостях у семейства Альба. 17-й герцог Альба в конце 1930-х представлял в Лондоне интересы Франсиско Франко .

18-я герцогиня Альба родилась в 1926 году в мадридском дворце Лирия . По данным книги рекордов Гиннесса , ей принадлежало больше официально признанных правительством титулов, чем кому-либо ещё . В общей сложности герцогиня Альба унаследовала от предков свыше сорока титулов. При состоянии, оцениваемом в 600 млн евро, она считалась самой богатой аристократкой Испании.

В октябре 2011 года в принадлежащем ей севильском Дворце дуэний 85-летняя герцогиня сыграла свадьбу с 60-летним чиновником Альфонсо Дьесом. Во время торжеств она пустилась в пляс . Её дочь Эухения Мартинес де Ирухо, герцогиня Монторо, была замужем за известным потомственным тореадором Франсиско Ривера Ордоньесом и растит их общую дочь Каэтану (род. 1999).

Герцогиня Альба скончалась 20 ноября 2014 года во время прохождения курса лечения в клинике «Саградо Корасон» (Sagrado Corazón), Севилья, куда она была госпитализирована из-за сердечной аритмии, пневмонии и обострения гастроэнтерита.

Список герцогов

  1. Дон Гарсия Альварес де Толедо (ок. 1424 - 1488 ), 1-й герцог Альба (1472-1488)
  2. Дон Фадрике Альварес де Толедо (1460-1531), 2-й герцог Альба (1488-1531)
  3. Дон Фернандо Альварес де Толедо (1507-1582), 3-й герцог Альба (1531-1582)
  4. Дон Фадрике Альварес де Толедо (1537-1583), 4-й герцог Альба (1582-1583)
  5. Дон Антонио Альварес де Толедо и Бомонт (1568-1639), 5-й герцог Альба (1583-1639)
  6. Дон Фернандо Альварес де Толедо и Мендоса (1595-1667), 6-й герцог Альба (1639-1667)
  7. Дон Антонио Альварес де Толедо и Пиментель (1615-1690), 7-й герцог Альба (1667-1690)
  8. Дон Антонио Альварес де Толедо и Бомонт (1627-1701), 8-й герцог Альба (1690-1701)
  9. Дон Антонио Мартин Альварес де Толедо Гусман (1669-1711), 9-й герцог Альба (1701-1711)
  10. Дон Франсиско Альварес де Толедо (1662-1739), 10-й герцог Альба (1711-1739)
  11. Донья Мария Тереса Альварес де Толедо (1691-1755), 11-я герцогиня Альба (1739-1755)
  12. Дон Фернандо де Сильва и Альварес де Толедо (1714-1776), 12-й герцог Альба (1755-1776)
  13. Донья Мария дель Пилар Тереса Кайетана де Сильва и Альварес де Толедо (1762-1802), 13-я герцогиня Альба (1776-1802), поскольку у неё не было прямых наследников, титул после её смерти перешел к её родственнику Карлосу Мигелю Фитц-Джеймсу Стюарту.
  14. Дон Карлос Мигель Фитц-Джеймс Стюарт (1794-1835), 14-й герцог Альба (1802-1835)
  15. Дон Хакобо Фитц-Джеймс Стюарт (1821-1881), 15-й герцог Альба (1835-1881)
  16. Дон Карлос Мария Фитц-Джеймс Стюарт и Портокарреро (1849-1901), 16-й герцог Альба (1881-1901)
  17. Дон Хакобо Фитц-Джеймс Стюарт и Фалько (1878-1953), 17-й герцог Альба (1901-1953)
  18. Донья Каэтана Фитц-Джеймс Стюарт , 18-ая герцогиня Альба (1926-2014)
  19. Дон Карлос Фитц-Джеймс Стюарт и Мартинес де Ирухо (род. ), 19-й герцог Альба (с 20 ноября 2014)

Владения герцогов Альба

Герцогам Альба принадлежит значительная картинная галерея. Наиболее ценные полотна - такие, как «Венера перед зеркалом », «Маха обнажённая » и «Мадонна Альба », - после смерти 13-й герцогини были распроданы. Кроме того, имя герцогов носит датированный XV веком кодекс Альба с одним из первых переводов Библии непосредственно с древнееврейского на романский язык.

Замок Кока близ Сеговии Замок Миранда-дель-Кастаньяр Дворец Лирия (Мадрид)

Напишите отзыв о статье "Герцоги Альба"

Примечания

Ссылки

Отрывок, характеризующий Герцоги Альба

– Так, так, – повторила графиня и, трясясь всем своим телом, засмеялась добрым, неожиданным старушечьим смехом.
– Полноте смеяться, перестаньте, – закричала Наташа, – всю кровать трясете. Ужасно вы на меня похожи, такая же хохотунья… Постойте… – Она схватила обе руки графини, поцеловала на одной кость мизинца – июнь, и продолжала целовать июль, август на другой руке. – Мама, а он очень влюблен? Как на ваши глаза? В вас были так влюблены? И очень мил, очень, очень мил! Только не совсем в моем вкусе – он узкий такой, как часы столовые… Вы не понимаете?…Узкий, знаете, серый, светлый…
– Что ты врешь! – сказала графиня.
Наташа продолжала:
– Неужели вы не понимаете? Николенька бы понял… Безухий – тот синий, темно синий с красным, и он четвероугольный.
– Ты и с ним кокетничаешь, – смеясь сказала графиня.
– Нет, он франмасон, я узнала. Он славный, темно синий с красным, как вам растолковать…
– Графинюшка, – послышался голос графа из за двери. – Ты не спишь? – Наташа вскочила босиком, захватила в руки туфли и убежала в свою комнату.
Она долго не могла заснуть. Она всё думала о том, что никто никак не может понять всего, что она понимает, и что в ней есть.
«Соня?» подумала она, глядя на спящую, свернувшуюся кошечку с ее огромной косой. «Нет, куда ей! Она добродетельная. Она влюбилась в Николеньку и больше ничего знать не хочет. Мама, и та не понимает. Это удивительно, как я умна и как… она мила», – продолжала она, говоря про себя в третьем лице и воображая, что это говорит про нее какой то очень умный, самый умный и самый хороший мужчина… «Всё, всё в ней есть, – продолжал этот мужчина, – умна необыкновенно, мила и потом хороша, необыкновенно хороша, ловка, – плавает, верхом ездит отлично, а голос! Можно сказать, удивительный голос!» Она пропела свою любимую музыкальную фразу из Херубиниевской оперы, бросилась на постель, засмеялась от радостной мысли, что она сейчас заснет, крикнула Дуняшу потушить свечку, и еще Дуняша не успела выйти из комнаты, как она уже перешла в другой, еще более счастливый мир сновидений, где всё было так же легко и прекрасно, как и в действительности, но только было еще лучше, потому что было по другому.

На другой день графиня, пригласив к себе Бориса, переговорила с ним, и с того дня он перестал бывать у Ростовых.

31 го декабря, накануне нового 1810 года, le reveillon [ночной ужин], был бал у Екатерининского вельможи. На бале должен был быть дипломатический корпус и государь.
На Английской набережной светился бесчисленными огнями иллюминации известный дом вельможи. У освещенного подъезда с красным сукном стояла полиция, и не одни жандармы, но полицеймейстер на подъезде и десятки офицеров полиции. Экипажи отъезжали, и всё подъезжали новые с красными лакеями и с лакеями в перьях на шляпах. Из карет выходили мужчины в мундирах, звездах и лентах; дамы в атласе и горностаях осторожно сходили по шумно откладываемым подножкам, и торопливо и беззвучно проходили по сукну подъезда.
Почти всякий раз, как подъезжал новый экипаж, в толпе пробегал шопот и снимались шапки.
– Государь?… Нет, министр… принц… посланник… Разве не видишь перья?… – говорилось из толпы. Один из толпы, одетый лучше других, казалось, знал всех, и называл по имени знатнейших вельмож того времени.
Уже одна треть гостей приехала на этот бал, а у Ростовых, долженствующих быть на этом бале, еще шли торопливые приготовления одевания.
Много было толков и приготовлений для этого бала в семействе Ростовых, много страхов, что приглашение не будет получено, платье не будет готово, и не устроится всё так, как было нужно.
Вместе с Ростовыми ехала на бал Марья Игнатьевна Перонская, приятельница и родственница графини, худая и желтая фрейлина старого двора, руководящая провинциальных Ростовых в высшем петербургском свете.
В 10 часов вечера Ростовы должны были заехать за фрейлиной к Таврическому саду; а между тем было уже без пяти минут десять, а еще барышни не были одеты.
Наташа ехала на первый большой бал в своей жизни. Она в этот день встала в 8 часов утра и целый день находилась в лихорадочной тревоге и деятельности. Все силы ее, с самого утра, были устремлены на то, чтобы они все: она, мама, Соня были одеты как нельзя лучше. Соня и графиня поручились вполне ей. На графине должно было быть масака бархатное платье, на них двух белые дымковые платья на розовых, шелковых чехлах с розанами в корсаже. Волоса должны были быть причесаны a la grecque [по гречески].
Все существенное уже было сделано: ноги, руки, шея, уши были уже особенно тщательно, по бальному, вымыты, надушены и напудрены; обуты уже были шелковые, ажурные чулки и белые атласные башмаки с бантиками; прически были почти окончены. Соня кончала одеваться, графиня тоже; но Наташа, хлопотавшая за всех, отстала. Она еще сидела перед зеркалом в накинутом на худенькие плечи пеньюаре. Соня, уже одетая, стояла посреди комнаты и, нажимая до боли маленьким пальцем, прикалывала последнюю визжавшую под булавкой ленту.
– Не так, не так, Соня, – сказала Наташа, поворачивая голову от прически и хватаясь руками за волоса, которые не поспела отпустить державшая их горничная. – Не так бант, поди сюда. – Соня присела. Наташа переколола ленту иначе.
– Позвольте, барышня, нельзя так, – говорила горничная, державшая волоса Наташи.
– Ах, Боже мой, ну после! Вот так, Соня.
– Скоро ли вы? – послышался голос графини, – уж десять сейчас.
– Сейчас, сейчас. – А вы готовы, мама?
– Только току приколоть.
– Не делайте без меня, – крикнула Наташа: – вы не сумеете!
– Да уж десять.
На бале решено было быть в половине одиннадцатого, a надо было еще Наташе одеться и заехать к Таврическому саду.
Окончив прическу, Наташа в коротенькой юбке, из под которой виднелись бальные башмачки, и в материнской кофточке, подбежала к Соне, осмотрела ее и потом побежала к матери. Поворачивая ей голову, она приколола току, и, едва успев поцеловать ее седые волосы, опять побежала к девушкам, подшивавшим ей юбку.
Дело стояло за Наташиной юбкой, которая была слишком длинна; ее подшивали две девушки, обкусывая торопливо нитки. Третья, с булавками в губах и зубах, бегала от графини к Соне; четвертая держала на высоко поднятой руке всё дымковое платье.
– Мавруша, скорее, голубушка!
– Дайте наперсток оттуда, барышня.
– Скоро ли, наконец? – сказал граф, входя из за двери. – Вот вам духи. Перонская уж заждалась.
– Готово, барышня, – говорила горничная, двумя пальцами поднимая подшитое дымковое платье и что то обдувая и потряхивая, высказывая этим жестом сознание воздушности и чистоты того, что она держала.
Наташа стала надевать платье.
– Сейчас, сейчас, не ходи, папа, – крикнула она отцу, отворившему дверь, еще из под дымки юбки, закрывавшей всё ее лицо. Соня захлопнула дверь. Через минуту графа впустили. Он был в синем фраке, чулках и башмаках, надушенный и припомаженный.
– Ах, папа, ты как хорош, прелесть! – сказала Наташа, стоя посреди комнаты и расправляя складки дымки.
– Позвольте, барышня, позвольте, – говорила девушка, стоя на коленях, обдергивая платье и с одной стороны рта на другую переворачивая языком булавки.
– Воля твоя! – с отчаянием в голосе вскрикнула Соня, оглядев платье Наташи, – воля твоя, опять длинно!
Наташа отошла подальше, чтоб осмотреться в трюмо. Платье было длинно.
– Ей Богу, сударыня, ничего не длинно, – сказала Мавруша, ползавшая по полу за барышней.
– Ну длинно, так заметаем, в одну минутую заметаем, – сказала решительная Дуняша, из платочка на груди вынимая иголку и опять на полу принимаясь за работу.

Несмотря на то что нас отделяет несколько столетий от того времени, когда жил Фернандо Альварес де Толедо, биография Третьего герцога Альбы продолжает интересовать многих. Происходил наш герой из знатной кастильской семьи, которая подобно другим дворянским династиям, получила высокий титул за участие в войнах с мусульманами. В 1472 году король Энрике IV пожаловал Гарсие Альваресу де Толедо титул герцога Альба. С этого момента целью семьи стало сохранение оказанной ей чести, служа испанской Короне.

Фернандо родился в Пьедраита недалеко от города Авила 29 октября 1507 г. Он почти не знал своего отца, поскольку тот погиб, когда Фернандо исполнилось 3 года. Таким образом, воспитанием наследника титула занялся дед – Фадрике, Второй герцог Альба. Он постарался дать внуку безупречное образование, поручив его заботам поэта Хуана Боскана и двух итальянским гуманистов – Северо Марини и Бернардо Хентиле.

В 1520 году дед устроил Фернандо в императорскую свиту, которая сопровождала Карла V* в путешествии по Франции, Нидерландам, Англии и Германии. Эта поездка очень повлияла на взгляды тринадцатилетнего подростка. В то время как его сверстники в основном интересовались внутренними делами Кастилии, Фернандо уже тогда понял – амбиции императора простираются намного дальше его испанских владений.

Первые баталии

В следующем году Фернандо получил свой первый боевой опыт, вместе с дедом защищая королевство Наварра от нападения французской армии. А через десять лет, после смерти деда, Фернандо стал Третьим герцогом Альба. Пришел его черед защищать честь семейного клана, и такая возможность не заставила себя ждать.

Примерно в это же время император Карл бросил клич всему христианскому дворянству защитить Вену, осажденную турецкой армией Сулеймана Великолепного. Молодой герцог Альба откликнулся на призыв монарха, отправившись через Нидерланды и Францию вместе со своим другом поэтом Гарсиласо де ла Вега.

Правда, когда они прибыли на место, оказалось, что турки уже отступили. Поэтому Фернандо решил присоединиться к своему дяде Педро де Толедо, маркизу де Вилляфранка, занимавшему в то время пост вице-короля Неаполя. Карл V поручил маркизу организацию военной операции против турецкого пирата Хайр-ед-Дина Барбароссы, промышлявшего в Средиземном море у берегов Туниса.

Во время тунисской компании 1635 года проявились те качества, за которые монархи будут высоко ценить герцога Альбу в будущем – талант стратега и организатора. Кроме того, в Тунисе он пережил один из самых драматичных эпизодов в своей жизни, когда в городском арсенале испанцы обнаружили доспехи его отца, взятого в плен и погибшего на острове Джерба двадцатью пятью годами ранее. Карл V лично передал Фернандо отцовские доспехи.

Впрочем, не все военные походы были столь же успешными, как тунисский. Так, экспедиция испанцев в Прованс не только не достигла цели – взять реванш над французским королем Франциском I, – но едва не закончилась катастрофой. В последний день августа 1536 года солдаты герцога Альбы чудом выбрались из засады, устроенной им недалеко от Марселя. В тот день он убедился в важности продуманной заранее военной стратегии, а также в том, что порой прямая атака на врага не всегда приносит победу.

Императорский советник

Тунисская и Прованская компании изменили статус герцога. В течение следующих лет он занимает пост советника по военным и государственным вопросам при императоре Карле V. В 1538 году он был среди тех придворных, которые присутствовали на приеме, устроенном для папы Павла III, а затем для Франциска I. В 1539 году Альба вместе с императором подавлял мятеж в Генте.

В январе следующего 1540 года он был единственным испанцем, приглашенным за стол императора, во время ужина с королем Франции в Париже. Карл V тогда сказал, обращаясь к одному из французских вельмож: «Однажды он станет большим военным, потому что происходит из смелой и выдающейся семьи, у него было хорошее начало, и я его возвышу, согласно его заслугам, на которые я очень надеюсь».

После религиозных дебатов в Германии, где Альба присутствовал вместе с императором, в конце 1541 года он вернулся по его поручению в Испанию. Карл V задумал военный поход в Алжир, и герцогу предстояло подготовить армию к намеченной военной кампании. Прибыв в Картахену, он к своему ужасу вместо армии обнаружил беспорядочную толпу дворян, более занятую выставлением на показ своих нарядов, чем боевой подготовкой.

По сути, армия, представшая перед Альбой в Картахене, наполовину состояла из солдат и проституток. Чтобы как-то исправить ситуацию он впервые применил наказания, впоследствии сделавшие его известным. Герцог приказал публично высечь проституток и не подчинявшихся дисциплине солдат, отправив по домам тех дворян, которые не готовы были повиноваться его приказам.

Несмотря на принятые герцогом меры, алжирский поход провалился, во-первых, из-за плохо продуманного плана кампании и, во-вторых, из-за неблагоприятных погодных условий (испанские корабли даже не смогли пристать к берегу). После поражения в Алжире Карл V решил передать управление Испанией сыну Филиппу. Отбывая в Германию, император просил сына уважать герцога Альбу, назначенного одним из главных советников принца, сказав: «Он лучший, кого мы имеем сейчас в этих Королевствах».

И все-таки император вскоре снова позвал к себе лучшего из своих генералов. Протестантские князья Германии объединились в Шмалькальденский Союз, восстав против власти католического императора. На этот раз военная кампания была успешной. Битву при Мюльберге в 1547 году Тициан запечатлел на полотне, копию которого позже герцог Альба поручил воспроизвести в своем замке.

Фотографий герцогини со своими детьми в сети очень много, поэтому повторяться не буду.

В браке герцогини Каэтаны Фиц-Джеймс Стюарт и Луиса Мартинес де Ирухо и Artazcoz, герцога Сотомайор родилось шесть детей. Сейчас у нее девять внуков и двое правнуков.

В Мадриде 2 октября 1948 г. у Марии родился первый сын по имени Карлос Фитц-Джеймс Стюарт Мартинес де Ирухо. В октябре 1950 года, родился второй сын: Альфонсо, которого назвали Мартинес де Ирухо Фитц-Джеймс Стюарт.

Забавный момент. После свадьбы Луис, Каэтана и герцог Альба мечтали о мальчике. Первый мальчик должен был унаследовать титул герцога Альба (он, вообще-то, не передаётся женщинам, и только три из них и носили этот титул, чтобы не потерять его), обе Каэтаны). Родился Карлос, дитя медового месяца счастливых супругов.

Счастью всех не было пределов, но теперь нужен был наследник титулов Ирухо. Родился второй сын. Каэтана стала мечтать о девочке. Ей хотелось иметь дочку, чтобы наряжать её, баловать, в конце концов быть постоянно окружённой мужчинами может надоесть даже такой особе как Каэтана. Но рождается третий сын....Затем четвёртый...

С возрастом беременность протекает труднее, и у неё случается несколько выкидышей. Пятая беременность была особенно трудной, а ей было уже почти 40 лет. Врачи говорили: это Ваша последняя попытка, постарайтесь. Она старалась, как могла.... Однако...родился мальчик. Ну что ж...

Видимо, мечту о дочери придётся забыть.... Понимая, что выносить ещё одного ребёнка она вряд ли сможет, Альба даёт сыну имя, которое она "припасла" для дочки (благо, что в испанском языке это возможно, почти все имена имеют как мужскую, так и женскую форму).

Она называет сына своим именем - Каэтано. Но через несколько лет она снова беременна. Тут уж она заявляет мужу, что будет лежать весь период беременности, и просит её не беспокоить. Вся семья ходит на цыпочках.... И - о чудо! Вскоре в счастливом семействе рождается долгожданная девочка, как дар небес.

Позже Каэтана в своих воспоминаниях словно оправдывается перед сыновьями, поскольку некоторые из них в обиде на мать. Никого из них так не ласкали, не баловали, как маленькую сестренку, а напротив, воспитывали, как полагается аристократам: в строгости и дисциплине. Особенно это касалось Карлоса, старшего сына, единственного, который хорошо помнил своего деда, герцога Альбу, который обожал внука, но был поборником дисциплины. В 1954 году появился на свет 3-й сын герцогини, которого она назвала в честь своего отца Jacobo.

Каэтано был трудным, хотя и самым любимым её сыном. Она не знала, как воспитывать его, быть такой же жёсткой, как и с другими, у неё не хватало сил, она пыталась баловать его, потом вспоминала о правилах. В результате, это был самый непутёвый её сын, сын, рано ушедший из дому, сын тративший состояния на свою настоящую и единственную страсть, лошадей. Впрочем, Каэтане это даже льстит, ведь в этом она видит себя. Для неё лошади - это одна из самых больших страстей. Каэтано стал отличным наездником, и даже занял третье место на олимпиаде в Барселоне.

Именно Каэтано оказался единственным из её детей, который почти что порвал с матерью, когда в её жизни появился Хесус. Второго брака он, кажется, ей так и не простил. Маленькая Эухения сначала тоже была против. Как шутливо вспоминает Альба, это было потому, что он выгнал её из спальни матери. Но Каэтано не смог смириться никогда. Впрочем, ему было тогда 15 лет......

Да, с детьми никому, наверное, не бывает легко. “Цветы жизни…” иногда больше похожие на крапиву.

Рождение первенца Карлоса.

1.Карлос Фитц-Джеймс Стюарт у Мартинес де Ирухо (Мадрид, 2 октября 1948), В.И., испанский аристократ,XVIII герцог Huescar (от 23 апреля 1954) и наследник звания герцога Альба, отвечает за управление Дома и фонда Дома Alba фонда.

Он получил степень в области права в Мадридском университете Комплутенсе и сейчас работает в качестве президента нескольких учреждений культуры, таких, как Hispania Nostra Фонда и института Валенсия-де-Дон. Как будущий 19-й герцог Альба по смерти своей матери, будет наследовать около 50 титулов и соответствующих им имений , среди них огромные участки земли в Кордове известные как El Carpio. 63-летний Фитц-Джеймс Стюарт работал вместе с матерью, управляющим по инвестициям семьи и компаний, среди которых Inversiones Princesa, EUROTECNICA AGRARIA, Euroexplotaciones Agrarias, Agrotecsa, Agralsa и Castrofresno.

Появление Альбы в Нидерландах

Испанский король Филипп II сразу после получения известий о волнениях в Нидерландах направил для подавления бунтовщиков карательный отряд. Командиром армии был назначен герцог Альба.

Замечание 1

Фернандо Альварес де Толедо и Пиментель – третий герцог из рода Альба. Годы жизни 1507-1582. Вошёл в историю как Великий герцог Альба. Прославился во время своего шестилетнего наместничества в Нидерландах (с 1567 по 1573 годы). Был направлен испанским королём для подавления революции в стране.

8 августа 1567 года Альба возглавил двенадцати тысячное войско из отборных испанских отрядов и перешёл границу Нидерландов. Через десять дней он уже вступил в Брюссель. Притихший город настороженно встретил посланца Испании. Многие покинули страну, возглавил эмигрантскую оппозицию принц Вильгельм Оранский. Правительница страны Маргарита Пармская понимала, что на этом её власть закончилась, вскоре она была отозвана из Нидерландов.

9 сентября Альба, заняв все стратегически важные крепости, нанёс сокрушительный и ужасающий всё население удар. Вожди национальной партии Нидерландов графы Эгмонт и Горн были арестованы.

Замечание 2

Ламораль Эгмонт – государственный деятель Нидерландов. Годы жизни 1522-1568. Выступал против разорения страны, надеясь, что Филипп II остановит грабёж Нидерландов. Оставался верен испанской короне и католицизму до своей казни герцогом Альбой.

Замечание 3

Филипп де Монморанси граф Горн – адмирал и член государственного совета Нидерландов. Годы жизни 1524-1568. Выступал за автономию страны, но был против вооружённого столкновению с Испанией. Казнён Альбой.

Герцог Альба превратился в единственного правителя Нидерландов с неограниченными полномочиями.

Политика герцога Альбы по усмирению бунтовщиков

Альба получил от испанского короля категоричные поручения:

  • сторонники мятежа должны быть казнены;
  • имущество еретиков передавалось в королевскую казну;
  • католическая вера поддерживалась всеми силами по всей строгости.

Диктатор Нидерландов для осуществления суда над бунтовщиками создал «Совет по делам о мятежах». Судилище о беспорядках начало действовать с сентября 1567 года. Народ метко назвал новый орган «Кровавым советом». За первые три месяца деятельности по приговору было казнено 1800 человек, за два года – 8000. Параллельное проведение конфискации имущества казнённых служило обогащением для испанской казны.

В 1567 году герцог Альба вынес на обсуждение Генеральным штатам проект закона о введении в государстве новой системы налог ообложения по образцу Испанской экономики. Эта система называлась алькабала.

Определение 1

Алькабала – налог на торговые операции в Испании и испанских колониях.

Алькабала состоял из трёх видов налогов:

  1. 1% налога со всего движимого и недвижимого имущества;
  2. 5% налога при продаже всего недвижимого имущества;
  3. 10% налога с каждой торговой операции с движимым товаром.

Испанский наместник не понимал, что такие налоги для Нидерландов и её экономике равносильно катастрофе. В реалиях страны товар попадал к покупателю через множество посредников. Генеральным штатам удалось убедить Альбу отложить введение алькабалы хотя бы до 1571 года. Пока же Нидерланды ежегодно поставляли в королевскую казну Испании платёж 2 миллиона флоринов. Однопроцентный налог дополнительно принёс Испании 3300 тысяч флоринов.

Итоги деятельности Герцога Альбы

Стремление Альбы навести порядок в Нидерландах и превратить их в послушных подданных короне закончилось неудачей. Жестокость наместника встретила сопротивление со стороны нидерландцев. Вместо наёмных отрядов по примеру принца Оранского местные жители объявили испанским войскам партизанскую войну. В лесах Фландрии и Гениегау обитали летучие отряды лесных гёзов. Морские просторы бороздили морские гёзы. Их действия были кратковременными, но результативными. Они убивали доносчиков и испанских солдат, католических священников и ненавистных чиновников.

В 1573 году герцог Альба был отозван королём обратно в Испанию. С наложенной на него миссией он не справился.

а глаза такие умные, добрые, печальные... (перевести бы ещё стишок под портретом)

Жил да был герцог Альба, слуга королю, отец солдатам. Много где воевал, много где прославился, но вряд ли представлял, каким его запомнят потомки после выполнения очередного королевского задания: собрать вещички и несколько терций, маршем пройти по Испанской Дороге и подавить протестантский мятеж. А всё потому, что сначала ты работаешь на имидж, а потом имидж работает на тебя.

Шаг первый: дистанцироваться от аристократов.

В то время, как офицерские должности в других европейских армиях были практически монополизированы аристократами, Альба в 1560-е — 1570-е наполнил свой генштаб идальго и простолюдинами. Люди вроде Хулиана Ромеро, Кристобаля де Мондрагона, Санчо де Лондоньо, Франсиско де Вальдеса и Санчо Давилы не могли писать «дон» перед своими именами, но заняли высокие должности благодаря тому, что эффективно действовали на поле боя. Герцог Альба, по натуре человек аскетичный и полностью сосредоточенный на любимом деле, требовал от них только высочайшего профессионализма и дисциплины, чему учил на собственном примере. Зато его противники получили возможность заявлять, что эти офицеры из низов по натуре не знакомы с рыцарской этикой, а потому склонны к неконтролируемой жестокости. Мол, что с них взять, с неблагородных, сама дурная кровь их толкает на насилие и грабежи. Короче, настоящий подарок для пропаганды. Никто особенно и не замечал, что грандов в армии Альбы всё равно было немало, поскольку при нём стало престижным даже служить в пехоте. Да и в Мадриде любителей шептать на ухо королю гадости про герцога его меритократия сильно прибавила.

Шаг второй: сражаться не красиво, а эффективно.

В отличие от многих столь же родовитых генералов своего времени, герцог Альба не гнушался лично вникать во все тонкости военного дела, вплоть до самых технических. Неслучайно, что это он был первым полководцем, который сделал мушкет стандартным оружием пехоты (в то время мушкет был существенно тяжелее аркебузы, требовал вилки-подпорки, но зато мог валить рыцарей как противотанковое ружьё — броневичок Ильича). Вместо одиночных снайперов Альба набрал мушкетёров вплоть до 8% от общей численности тогдашней терции (аркебузиров ещё 20%), чем привёл голландцев в состояние культурного шока. Другим коньком железного герцога были фортификации. Влезал во все подробности укреплений, изучал и применял на практике самые модные идеи. А вот сражаться в чистом поле терпеть не мог, предпочитая изматывать супостата хитроумными маневрами, изнуряющими стычками, частыми засадами и атаками нинзя-стайл под покровом ночи. Работало это даже лучше, чем тактика Квинта Фабия против пунийского слонолюба. Людей, которые считали такую тактику бесчестной, Альба посылал далеко и надолго, заявляя, что мятежники ничего лучше и не достойны. Более того, когда Вильгельм Нассау послал к нему герольдов с вызовом на битву и обещанием после обменяться пленниками, герцог не просто отказался, но ещё и вздёрнул гонцов высоко и скоро (ранее он честно предупреждал, что спам на его емайл никаких послов слать не надо, потому что с мятежниками ему говорить не о чем, кроме полной капитуляции, так что никакой неприкосновенности не будет). Естественно, подобная тактика легко ложится в канву дьявольски коварного злодея, который змеиной хитростью и подлостью побеждает отважных врагов, идущих в бой с развёрнутыми знамёнами и поднятыми забралами.

Шаг третий: соблюдать военное право при осадах.

Альба прославился как командующий, при котором в испанской армии дисциплина была действительно железной. Любое случайное проявление насилия против гражданских лиц немедленно пресекалось и каралось смертью. Зато неслучайного было хоть отбавляй. Педантично сделав вывод, что голландцы и им сочувствующие — не суверенная держава, а мятежники против короля, Альба с неизбежностью сделал вывод, что действующее военное право требует этот мятеж подавлять любыми приличествующими способами. Неутомимый герцог приступил к делу тщательно, отказавшись даже уводить армию на зимние квартиры. Методично он осаждал и брал один восставший оплот за другим, делая это так, чтобы другие знали цену бунту. Любой взятый город подвергался разграблению и резне, и в полном соответствии с существовавшей нормой спастись можно было только капитуляцией до момента начала осады. Как только Альба окружал город артиллерией, пощады можно было не ждать. Каждый должен был знать, что начало приготовлений к осаде — это уже точка невозврата. Исключение делалось только для тех городов, которые не восстали сами, а были захвачены войсками мятежников.

В сентябре 1572 года Фламандская Армия разграбила Валансьен и пощадила капитулировавший Монс. Три недели спустя Мехелен, покинутый гарнизоном на произвол судьбы, грабили трое суток, по сардоническому замечанию герцога, «чтобы солдаты немного освежились». То же случилось во взятом Зутфене, а в Наардене было уничтожено почти всё население, город сожгли, проломили стены и сравняли всё с землёй. После капитуляции Гарлема в июле 1573 года Альба приказал казнить большую часть гарнизона, в обмен на контрибуцию запретил солдатам разорять город и бесплатно помиловал большинство горожан в качестве бонуса.

Шаг четвёртый: привлекать мятежников к законной ответственности.

Никакие тогдашние нормы ведения войны не запрещали казнить мятежников, и Альба делал это с большим размахом, благо каждое столкновение с голландскими войсками кончалось повальным бегством и пленением восставших. За захват вражеского офицера живым или мёртвым полагались денежные награды. Пленных убивали не взирая на должность или положение, временно оставляли в живых только немногих с целью допроса.

В результате несколько важнейших стратегических крепостей сдались Альбе без всяких условий, и ещё много лет голландцы имели обычай сразу покидать места, которые вскоре должны были захватить испанцы. Проблема только была в том, что сопротивление мятежных городов и войск, которым не оставили пути к отступлению, становилось отчаянным, и оставив надежду сдаться они устраивали пафосный последний бой. Так что завоевание мятежных провинций в итоге не ускорилось, а сильно замедлилось.

Казнь трёх братьев Бронкхорст ван Батенбург в числе 18 дворян, казнённых за четыре дня до казни Эгмонта и Горна.

Война стала небывало жестокой, поскольку голландцы стали платить испанцам той же монетой и с процентами. Так, они не только казнили на месте, но в отличие от испанцев массово устраивали пытки или отдавали пленных на растерзание толпе. Взяв верные королю города, мятежники в свою очередь их грабили и разоряли. Они насильно загоняли к себе в армию крестьян и горожан любого возраста и пола, а это увеличивало жестокость испанцев к мирному населению. Принятые процедуры переговоров о капитуляции не соблюдались: пока объявившие о сдаче гарлемцы обсуждали условия, к ним подошли подкрепления, и переговоры были прерваны. Когда испанцы перебросили через их стены голову голландского офицера, в ответ им кинули семь испанских. Отдельной привычкой протестантов стало демонстративное осквернение религиозных изображений и пытки католических священников на глазах у осаждающих. Данные испанцам обещания ничего не стоили: после падения Гарлема были казнены те солдаты, которых уже однажды взяли в плен в Монсе, но отпустили под обещание не воевать против королевских армий. Ещё одним частым нарушением норм войны стали ложные переговоры, когда лже-парламентёры требовали встречи с полководцами только чтобы выстрелить в упор. После таких убийств взятый город без вариантов экстерминировали, что тоже играло на руку голландцам, создавая репутацию «диких боевых псов Испании».

Логично, что Альбу вовсю критиковали в Нидерландах, но интересно, что его действия ругали и в Испании, вплоть до отзыва его из Нидерландов в 1573 году и официального расследования, сломавшего карьеры многих его подчинённых. Учитывая, что дремучие в делах информационной войны испанцы верили на слово всему, что рассказывали обиженные мятежники про «безумное животное Альбу», сегодня уже не понятно, что из его грехов правда, а что байка. Суровый и несдержаный на язык герцог стал для пропаганды идеальным злодеем, а его имя — практически синонимом испанской жестокости. Примечательно, что его действия не только не отличались от общепринятого modus operandi, но и от того, как действовали его преемники во главе Фламандской армии. Зато дон Луис де Рекесенс и дон Хуан Австрийский в отличие от герцога не имели привычки постоянно во всеуслышание объявлять что-то типа «В этом городе нельзя щадить даже собак еретиков!», а потому за вежливостью и обещаниями быть помягче их эксцессы
замечали поменьше.

Возможно даже, после Альбы с мятежниками стали обращаться ещё жёстче, потому что дисциплина упала, и на неконтролируемое насилие стали смотреть сквозь пальцы и не наказывали за него. В конце концов, в ходе многомесячных осад солдаты терпели столько лишений, что удержать их от грабежа и резни во взятом городе было почти невозможно. При этом, в отличие от Альбы, уже не стали смотреть на то, восстал ли сам город, или был захвачен голландцами.