Главная Беременность и дети Что эйнштейн думал о вселенной, боге, науке и религии. Персональная страничка с фотками о житие-бытие и путешествиях Что сказал эйнштейн про бога

Что эйнштейн думал о вселенной, боге, науке и религии. Персональная страничка с фотками о житие-бытие и путешествиях Что сказал эйнштейн про бога

Майкл Гилмор

Так во что же верил Эйнштейн?

Впервые полностью представлены тексты двух писем Эйнштейна, касающихся его неверия в Бога как в личность

Почти столетие назад, на начальном этапе своей интеллектуальной жизни, юный Альберт Эйнштейн стал скептиком. Об этом он пишет на первой странице своих «Автобиографических заметок» (Autobiographical Notes, 1949, pp. 3–5):

«Я впал - хотя рожден был в абсолютно нерелигиозной еврейской семье - в глубокую религиозность; но в 12-летнем возрасте от религии резко отошел. Читая научно-популярные книги, я вскоре убедился, что в библейских сказаниях есть много такого, что просто не может быть правдой. В результате - жажда свободомыслия и в придачу впечатление, что молодежь намеренно обманывают… Именно здесь коренится мое недоверие к властям любого рода, это скептическое отношение, никогда с тех пор меня не покидавшее…»

Все мы знаем Альберта Эйнштейна как самого знаменитого ученого XX в., многим он известен как великий гуманист. Кто-то считает его человеком религиозным. Действительно, в работах Эйнштейна содержатся широко известные сейчас высказывания о Боге и религии (1949,1954). Но хотя Эйнштейн и говорил, что религиозен и верит в бога, он вкладывал в это свой собственный, совершенно особый смысл. То, что Эйнштейн не был религиозен в обычном понимании этого слова, знают многие, но то, что он четко и ясно называл себя агностиком и атеистом, явится для кого-то настоящим открытием. Тем не менее тому, кто понимает, в каком значении Эйнштейн употреблял слова «религия», «бог», «атеизм», «агностицизм», ясно, что в своем отношении к вере он абсолютно последователен.

Отчасти распространенное представление о Боге и религии Эйнштейна навеяно его собственными афоризмами: «Бог изощрен, но не злонамерен», «Бог хитроумен, но козней не строит» или «Бог себе на уме, но он не подлец». (1946). И еще одно, тоже многократно упоминавшееся, - «Бог не играет в кости».

«Я хочу знать, как Бог создавал мир. Меня не интересуют здесь тот или иной феномен, спектр того или иного элемента. Я хочу постичь его мысли, все остальное - детали».

Легко понять, откуда взялось впечатление, что Эйнштейн в этих случаях говорит о своих близких отношениях с Богом как личностью, однако гораздо вернее будет сказать, что здесь он ведет речь о вселенной.

Часто цитируют и высказывание Эйнштейна о его «вере» в бога Спинозы. Но вырванное, как и большинство подобных изречений, из контекста, оно - в лучшем случае - вводит в заблуждение. Все началось с того, что бостонский кардинал О"Коннел раскритиковал теорию относительности Эйнштейна, предостерегая молодежь, что под туманной завесой этой теории скрывается «мерзкий призрак атеизма» и «размышления, которые сеют сомнения в Боге и его творении» (Ronald Clark. Einstein, The Life and Times, 1971, pp. 413–414). Эйнштейн уже сталкивался и с более серьезными выражениями протеста против его теории в виде антисемитских сходок в Германии, поэтому сначала он не обратил внимания на обвинения кардинала. Но некоторое время спустя, 24 апреля 1929 г., нью-йоркский раввин Герберт Гольдпггейн телеграфировал Эйнштейну с вопросом: «Верите ли Вы в Бога?» (Sommerfeld А. То Albert Einstein 70th Birthday. 1949, p. 103). В ответ Эйнштейн прислал растиражированное впоследствии: «Я верю в бога Спинозы, который проявляет себя в упорядоченной гармонии Вселенной, но не в бога, который занимается судьбами и поступками людей» (там же, р. 103). Раввин, который упорно пытался защитить Эйнштейна от кардинала, интерпретировал слова Эйнштейна по-своему, написав: «Спинозу, о котором говорят, что он восторженно относился к Богу, и для которого вся природа была божьим проявлением, разумеется, никак нельзя назвать атеистом. Более того, Эйнштейн подчеркивает единичность. Теория Эйнштейна, если довести ее до логического завершения, даст человечеству научную формулу монотеизма. Он развенчивает идеи дуализма и плюрализма. Он не оставляет места политеизму ни в одном из его проявлений. Возможно, последнее и вызвало возмущение кардинала. Назовем вещи своими именами» (Ronald Clark. Einstein, The life and Times, 1971, p. 414). Им обоим, и раввину, и кардиналу, не следовало бы упускать из виду замечание Эйнштейна 1921 г. о науке, адресованное архиепископу Дэвидсону: «Это не имеет значения. Это просто абстрактная наука» (р. 413).

Американский физик Стивен Вайнберг (Dreams of a Final Theory, 1992), разбирая высказывание Эйнштейна о «боге Спинозы», отметил следующее: «Имеет ли для кого-то принципиальное значение, что мы используем слово «бог» вместо слов «порядок» или «гармония», - разве что мы делаем это во избежание обвинений в безбожии?» Довод Вайнберга, конечно, разумен, но в случае с Эйнштейном мы должны сделать скидку и на то, что он был продуктом своего времени, и на его поэтическое мироощущение, и на его космическое религиозное восприятие таких понятий, как порядок и гармония вселенной.

Так во что же, если разобраться, верил Эйнштейн? Пространный ответ можно найти в эссе Эйнштейна на темы религии и науки, приведенные в его «Идеях и мнениях» (Ideas and Opinions, 1954), «Автобиографических заметках» (Autobiographical Notes, 1949) и в ряде других работ. А как насчет более короткого ответа?

Летом 1945 г., незадолго до того, как были сброшены бомбы на Хиросиму и Нагасаки, Эйнштейн написал небольшое письмо, в котором сформулировал атеистические взгляды (письмо 1). Это был ответ лейтенанту Гаю Рейнеру, обратившемуся к Эйнштейну с берегов Тихого океана с просьбой прояснить, во что же верит ученый с мировым именем (письмо 2). Спустя четыре года Рейнер обращается к Эйнштейну за дальнейшими разъяснениями: «По Вашему письму получается, что для иезуитского священника атеистом будет любой, кто не принадлежит римско-католической церкви, а Вы на самом деле еврей-ортодокс, или деист, или кто угодно еще. Вы намеренно оставили пространство для такой интерпретации, или Вы все же атеист в словарном значении этого слова, т. е. "тот, кто отрицает существование бога или высшей силы"»? Ответ Эйнштейна приведен в письме 3.

Если соединить ключевые положения первого и второго ответов Эйнштейна, то его позиция не оставляет места для сомнений: «С точки зрения иезуитского священника, я, разумеется, атеист и всегда был им… Я неоднократно повторял, что, по моему мнению, идея бога-личности довольно наивна. Можете назвать меня агностиком, но я не разделяю воинственного духа настоящих атеистов, чей пыл объясняется по большому счету болезненностью избавления от оков религиозного воспитания, полученного в ранние годы. Я предпочитаю смиренное отношение, соответствующее нашей недостаточной способности рационально осмыслить природу и само наше существование».

Мне посчастливилось встретиться с Гаем Рейнером на собрании гуманистов в конце 1994 г. Тогда он и рассказал мне о письмах Эйнштейна. Рейнер проживает в калифорнийском городе Чатсуэрте, долгие годы работал преподавателем, теперь на пенсии. Письма Эйнштейна, которые он хранил как сокровище почти всю жизнь, в декабре 1994 г. были проданы компании, занимающейся историческими документами (Profiles in History, Беверли-Хиллз, Калифорния). Пять лет назад коротенькая заметка (Raner amp; Lerner, Einstein"s Beliefs, 1992), описывающая эту переписку, появилась в журнале Nature. Но два письма Эйнштейна так и оставались неизвестными широкой публике.

Интересно, что в написанной Банешем Хоффманом великолепной биографической работе «Альберт Эйнштейн: творец и бунтарь» (Albert Einstein, Creator and Rebel, 1972) письмо Эйнштейна к Рейнеру (от 1945 г.) все же приводится. Но при этом, хотя у Хоффмана письмо цитируется почти целиком (pp. 194–195), в нем отсутствует следующая фраза: «С точки зрения иезуитского священника, я, разумеется, атеист и всегда был им». Хоффмановская биография написана при участии секретаря Эйнштейна Хелен Дьюкас. С ее ли подачи была пропущена эта важная фраза или это была инициатива самого Хоффмана, я не знаю. Однако Фримен Дайсон (вступление в книге Quotable Einstein, 1996) отмечает, что «Хелен хотела представить миру Эйнштейна-легенду, друга школьников и голодных студентов, мягкого ироничного философа; Эйнштейна, не способного на ярость и трагические ошибки». По словам Дайсона, Дьюкас «была в корне не права, пытаясь скрыть от мира подлинного Эйнштейна». Возможно, именно по этим протекционистским соображениям она и исключила Эйнштейна из атеистов.

Одно из лучших определений бога, в которого верил Эйнштейн, содержится в книге Рональда Кларка «Эйнштейн, жизнь и время» (Einstein, The Life and Times, 1971), написанной профессиональным биографом Рональдом Кларком (хотя физики эту книгу и не жалуют): «Однако бог Эйнштейна - не тот, в кого верит большинство. Когда он писал о религии - а в зрелые и пожилые годы он обращался к этой теме часто, - он под разными названиями выводил то, что для простых смертных - и для большей части иудеев - представлялось просто вариацией агностицизма… Это была самая настоящая вера. Она рано созрела и глубоко укоренилась. С годами ее облагородили, окрестив космической религией, - изобрели словосочетание, которое придавало надлежащую солидность взглядам человека, не верящего в жизнь после смерти и полагавшего, что если добродетель вознаграждается в земной жизни, то это результат причинно-следственных отношений, а не награда свыше. Так что бог для Эйнштейна обозначал стройную систему следования законам, которые мог обнаружить человек, обладающий смелостью, воображением и настойчивым стремлением эти законы обнаружить» (р. 19).

Эйнштейн продолжал этот поиск, продолжал до последних дней своей 76-летней жизни, но искал он не того бога, который являлся Аврааму или Моисею. Для него целью поисков были мировой порядок и гармония.

Письмо 1

Уважаемый м-р Рейнер,

я получил Ваше письмо от 10 июня. Никогда в жизни я не беседовал с иезуитским священником и поражен дерзостью этой лжи обо мне.

С точки зрения иезуитского священника, я, безусловно, всегда был и остаюсь атеистом. Ваши контраргументы кажутся мне очень правильными и едва ли можно сформулировать лучше. Антропоморфные концепции применительно к тому, что не относится к человеку, - по-детски наивны. Нам надлежит смиренно восхищаться гармонией устройства этого мира - насколько мы способны постигнуть его. И не более того.

С наилучшими пожеланиями, искренне ваш, Альберт Эйнштейн

Копия лейтенанту Глиндену.

Письмо 2

Уважаемый м-р Эйнштейн,

вчера вечером я беседовал с иезуитом, католическим священником, по разным вопросам, связанным с религией, и в ходе разговора он сделал несколько заявлений относительно Вас, в которых я склонен сомневаться. Поскольку я хотел бы уяснить для себя эти вопросы, то буду признателен, если Вы прокомментируете следующие пункты.

Он сказал, что сначала вы были атеистом. Потом, по его словам, вы поговорили с иезуитским священником, и тот привел силлогизмы, которые Вы не смогли опровергнуть, после чего Вы стали верить в высший разум, управляющий вселенной. Один силлогизм был следующий: творение требует творца; вселенная-это творение, следовательно, должен быть и творец. Тут я поставил под вопрос то, что вселенная - это творение; я вижу объяснение сложности растительного и животного мира в эволюции; движение планет можно объяснять законами отталкивания и т. д., а понятие бесконечности вселенной объясняет то, чего не могут объяснить эволюция и законы вероятности. Но если бы даже творец и был, он мог бы лишь переделывать, а не создавать; к тому же, допуская наличие творца, мы снова возвращаемся к тому, с чего начали, - кто-то должен был создать и самого творца и т. д. Это точно так же, как считать, что мир покоится на спине слона, слон на черепахе, черепаха на другой черепахе и т. д.

Так или иначе, по его словам, этого оказалось достаточно для того, чтобы убедить Вас в существовании высшего разума, который правит вселенной.

Второй силлогизм: «законы» природы (гравитация и т. д.) существуют, но если есть законы, то, значит, должен быть и законодатель; законодателем был Бог. Для меня это звучит как словесная эквилибристика. Исходя из того, что вселенная существует, независимо от того, был «бог» или нет, что-то должно было произойти; если бы вся материя сошлась в небесное тело, Вы имели бы закон притяжения или что-то в этом роде. Те законы, на которые он ссылается здесь, представляются мне просто констатацией фактов, а не законами, которые предполагают разумного законодателя.

Третий силлогизм он не мог вспомнить. Но если эта история правдива, то, вероятно, это сможете сделать Вы. Он утверждал также, что теория эволюции сегодня полностью опровергнута; у меня обратное впечатление. Несмотря на то, что теория Дарвина о выживании «наиболее приспособленных» в общем опровергается (надо признать, я не слишком много знаю о современных теориях в этой области), по моим представлениям, теория эволюции остается основной концепцией в биологии. Разве я не прав?

Моя личная философия в целом согласуется с позицией гуманистов, выраженной Американской гуманистической ассоциацией. У меня было впечатление, что Вы связаны с этим движением, поэтому я усомнился в том, что вышеприведенные аргументы привели Вас к вере в «высший разум, который правит вселенной». Буду чрезвычайно признателен Вам за коротенькое письмо, проливающее свет на эту ситуацию. Мой друг, с которым у нас был спор, сказал, что будет очень благодарен, если Вы пришлете ему копию по следующему адресу…

Письмо 3

Дорогой м-р Рейнер,

с удовольствием делаю вывод из Вашего письма от 25 сентября, что Ваши убеждения близки моим собственным. Доверяя Вашим здравым суждениям, я уполномочиваю Вас использовать мое письмо от 3 июля 1945 года так, как вы сочтете нужным.

Я неоднократно повторял, что, по моему мнению, идея бога-личности довольно наивна. Вы можете называть меня агностиком, но я не разделяю воинственного духа настоящих атеистов, чей пыл объясняется по большому счету болезненным избавлением от оков религиозного воспитания, полученного в ранние годы. Я предпочитаю смиренное отношение, соответствующее нашей недостаточной способности рационально осмыслить природу и само наше существование.

Искренне Ваш, Альберт Эйнштейн

Skeptic , vol . 5, no . 2,1997.

Перевод Марии Десятовой и Розы Пискотиной

В интернете ходит интересная история о том, как молодой студент университета по имени Альберт Эйнштейн переубеждает своего профессора-атеиста, доказывая, что Бог существует. Учитывая анекдотический характер сказанного и высказываний Эйнштейна о религии, нет оснований полагать, что это подлинно. Давайте прочитаем эту историю .

Эйнштейн о боге и спор с профессором

Однажды профессор одного известного университета задал своим студентам вопрос:
— Является ли Бог создателем всего сущего?

Один из студентов храбро ответил:
— Да, является!
— То есть, вы считаете, что Бог создал все? — спросил профессор.
— Да, — повторил студент.
— Если Бог создал все, тогда Он создал и зло. А в соответствии с общеизвестным принципом, утверждающим, что по нашему поведению и нашим делам можно судить, кто мы такие, мы должны сделать вывод, что Бог есть зло , — сказал на это профессор.

Студент замолчал, поскольку не мог найти аргументов против железной логики преподавателя. Профессор же, довольный собой, похвастался перед студентами, что еще раз доказал им, что религия есть миф, придуманный людьми.

Но тут второй студент поднял руку и спросил:
— Можно в связи с этим задать вам вопрос, профессор?
— Конечно.
— Профессор, существует ли холод ?
— Что за вопрос?! Конечно, существует. Вам же когда-нибудь бывает холодно?

Некоторые студенты захихикали над простецким вопросом своего товарища. Он же продолжил:
— В действительности, холода нет . Согласно законам физики то, что мы считаем холодом, есть отсутствие тепла . Только объект, испускающий энергию, поддается изучению. Тепло есть то, что заставляет тело или материю испускать энергию. Абсолютный ноль есть полное отсутствие тепла, и любая материя при такой температуре становится инертной и неспособной реагировать. Холода в природе нет. Люди придумали это слово, чтобы описать свои ощущения, когда им не хватает тепла.

Затем студент продолжил:
— Профессор, существует ли тьма ?
— Конечно, существует, и вы это знаете сами… — ответил профессор.
Студент возразил:
— И здесь вы неправы, тьмы также нет в природе. Тьма, в действительности, есть полное отсутствие света . Мы можем изучать свет, но не тьму. Мы можем использовать призму Ньютона для того, чтобы разложить свет на его составляющие и измерить длину каждой волны. Но тьму нельзя измерить. Луч света может осветить тьму. Но как можно определить уровень темноты? Мы измеряем лишь количество света, не так ли? Тьма — это слово, которое лишь описывает состояние, когда нет света .

Студент был настроен по-боевому и не унимался:
— Скажите, пожалуйста, так существует ли зло , о котором вы говорили?
Профессор, уже неуверенно, ответил:
— Конечно, я же объяснил это, если вы, молодой человек, внимательно меня слушали. Мы видим зло каждый день. Оно проявляется в жестокости человека к человеку, во множестве преступлений, совершаемых повсеместно. Так что зло все-таки существует.

На это студент опять возразил:
— И зла тоже нет , точнее, оно не существует само по себе. Зло есть лишь отсутствие Бога , подобно тому, как тьма и холод — отсутствие света и тепла. Это — всего лишь слово, используемое человеком, чтобы описать отсутствие Бога. Не Бог создал зло. Зло — это результат того, что случается с человеком, в сердце которого нет Бога. Это как холод, наступающий при отсутствии тепла, или тьма — при отсутствии света.
Профессор замолчал и сел на свое место. Студента звали Альберт .

Что альберт эйнштейн говорил про бога

Недавно выяснилось, что в конце своей жизни Альберт Эйнштейн написал письмо, в котором он отвергал веру в Бога как суеверную и охарактеризовал истории в Библии как детские. Казалось, что Эйнштейн согласился бы с Кристофером Хитченсом, Сэмом Гаррисом и Ричардом Докинсом в том, что религиозная вера принадлежит детству человеческого рода .
Фото: Что эйнштейн думал о вселенной, боге, науке и… Если читать замечательную биографию Уолтера Исааксона «Эйнштейн». В книге представлена гораздо более сложная картина отношения великого ученого к религии, чем предполагалось. В 1930 году Эйнштейн написал своеобразное вероучение “Что я верю ”, в конце которого он писал: “Чувствовать, что за всем, что можно испытать, есть что-то, что наши умы не могут понять, чья красота и возвышенность доходят до нас только косвенно: это религиозность. В этом смысле … Я набожный религиозный человек ”.

В ответ молодой девушке, которая спросила его, верит ли он в Бога, он написал: “Каждый, кто серьезно участвует в поисках науки, убеждается в том, что дух проявленный в законах Вселенной — Дух, значительно превосходящий дух человека ”.

Во время разговора в Союзной теологической семинарии о взаимоотношениях религии и науки Эйнштейн заявил: “Ситуация может быть выражена следующим образом: наука без религии хрома, религия без науки слепа ”.

Размышления, которые делал Эйнштейн на протяжении всей своей карьеры в отношении Бога в некоторой степени совпадали с позицией весьма влиятельного немецкого богослова.

В своей книге “Введение в христианство” за 1968 год, Иосиф Ратцингер, ныне Папа Бенедикт XVI, предложил простой, но проницательный аргумент в пользу существования Бога : универсальная разборчивость природы, которая является предпосылкой появления всей науки, может быть объяснена только путем обращения к бесконечному и творческому разуму, который обращен к бытию. Ни один ученый, говорит Ратцингер, не начинал работать, до тех пор, пока не понимал, что аспекты природы, который он изучал, был познан, понятен и был обозначен формой. Но самое интересное, что все, что узнает ученый в ходе своей научной работы, — это все уже переосмыслено или осознано более высоким разумом .

Элегантное доказательство Ратцингера демонстрирует, что религия и наука никогда не должны быть врагами, поскольку обе они включают в себя идею существования Бога и разума. На самом деле многие утверждают, что не случайно, что современные физические науки возникли именно из западных христианских университетов, где идея мироздания через божественное слово была основной.

Есть еще интересное выражение Эйнштейна в книге под названием “Альберт Эйнштейн, человеческая сторона ” Хелена Дюкаса и Банеш Хоффмана, где авторы цитируют письмо, которое Эйнштейн писал в 1954 году: “… Это была, конечно, ложь, которую вы читали о моих религиозных убеждениях, ложь, которая систематически повторяется. Я не верю в личного Бога, и я никогда не отрицал этого и выражаю это ясно. Если во мне что-то и есть, что можно назвать религиозным, то это неограниченное восхищение структурой мира. ”

Альберт Эйнштейн: цитаты о безнравственных богах

Альберт Эйнштейн не просто не верил или даже отрицал существование бога, вера в которого присуща традиционным монотеистическим религиям. Альберт Эйнштейн зашёл ещё дальше - он утверждал, что если бы такие боги существовали, и то, что говорят о них религии, было бы правдой, то таких богов нельзя было бы считать высоконравственными. Боги, которые поощряли бы добро и наказывали зло, сами были бы безнравственными - особенно если бы они были всемогущими и, следовательно, в конечном счете, ответственными за всё, что происходит. Боги, которым свойственны человеческие слабости, не могут быть добродетельными богами.

1. Всемогущий бог не может судить человечество

Если это существо всемогущее, тогда всё, что происходит, включая все человеческие деяния, все человеческие мысли, чувства и стремления - также и его работа: как можно считать людей ответственными за свои поступки и мысли перед таким всемогущим существом? Наказывая и награждая других, оно, в определённой степени, выносило бы суждения и себе самому. Как это можно совместить с благостью и праведностью, которые ему приписываются?

Альберт Эйнштейн, «Из моих поздних лет», 1950

2. Я не верю в бога, который награждает за добро и карает зло

Я не верю в бога теологии, который вознаграждает за добро и наказывает зло.

3. Я не верю в бога, который обладал бы восприятием, сходным с нашим

Я не могу вообразить бога, который вознаграждает и наказывает созданные им существа, или обладает волей сродни нашей. Равным образом я не могу и не хочу вообразить кого-то, кто остался бы жив после собственной физической смерти. Пусть малодушные люди - от страха или из абсурдного эгоизма – лелеют такие мысли. Пусть тайна вечности жизни остаётся неразгаданной - мне достаточно созерцать чудесную структуру существующего мира и стремиться понять хотя бы крошечную частицу Основной Причины, которая проявляет себя в природе .

4. Я не могу верить в бога, который отражает человеческие слабости

Я не могу представить себе бога, который награждает тех, кого сам же создал, тех, чьи устремления подобны его собственным - короче говоря, бога, который является лишь отражением человеческих слабостей. И я нисколько не верю, что человек может пережить смерть своего тела, хотя слабые души тешат себя такими мыслями - из страха и нелепого эгоизма.

Альберт Эйнштейн: цитаты о персонифицированном боге и молитвах

Альберт Эйнштейн рассматривал веру в персонифицированного бога как детскую фантазию.

Верил ли Альберт Эйнштейн в бога? Многие верующие приводят Эйнштейна как пример выдающегося ученого, который был таким же верующим, как они. И это якобы опровергает идею, что наука противоречит религии или что наука атеистична. Однако Альберт Эйнштейн последовательно и недвусмысленно отрицал веру в персонифицированных богов, которые отвечают на молитвы или принимают участие в человеческих делах – а ведь именно такого рода богу поклоняются верующие, которые утверждают, что Эйнштейн был одним из них.

1.Бог это плод человеческой слабости

Слово «бог» для меня не более чем плод и проявление человеческой слабости, а Библия - собрание достойных, но всё же по-детски примитивных легенд. И никакие даже самые тонкие их толкования не изменят моего к ним отношения.

2. Альберт Эйнштейн и бог Спинозы: гармония во вселенной

Я верю в бога Спинозы, который проявляет себя в упорядоченной гармонии сущего, а не в бога, которого заботят человеческие судьбы и поступки.

Альберт Эйнштейн, в ответ на вопрос раввина Герберта Гольдштейна «Верите ли Вы в бога?» (приводится в книге Виктора Стенджера «Нашла ли наука бога?»)

3. Это неправда, что я верю в персонифицированного бога

Это, конечно, ложь – то, что вы читали о моих религиозных убеждениях, ложь, которая систематически повторяется. Я не верю в персонифицированного бога, я никогда этого не отрицал и открыто об этом заявлял. Если во мне что-то и можно назвать религиозным, то это безграничное восхищение устройством мира, насколько наша наука нам его открывает.

Альберт Эйнштейн, письмо атеисту (1954), цитируется по изданию «Альберт Эйнштейн как человек», под редакцией Э. Дюкас и Б. Хофмана

4. Боги созданы человеческой фантазией

В ранний период духовной эволюции людского рода человеческая фантазия создала богов, подобных самим людям - богов, чьей воле послушен окружающий мир.

Альберт Эйнштейн, цитируется по книге «2000 лет неверия», Джеймс Хот

5. Идея персонифицированного бога – детский лепет

6. Идею персонифицированного бога нельзя воспринимать всерьёз

Мне кажется, что идея персонифицированного бога это антропологическая концепция, которую я не могу воспринимать всерьёз. Я также не могу себе представить существование какой-либо воли или цели за пределами человеческой сферы... Науку обвиняют в подрыве нравственности, но это обвинение несправедливо. Этическое поведение человека должно основываться на сочувствии, образовании, социальных связях и потребностях, и нет нужды в какой-либо религиозной основе. Человек окажется на плохом пути, если в своих поступках будет сдерживаться лишь страхом наказания и надеждой на вознаграждение после смерти.

7. Веру в бога создаёт желание быть руководимым и любимым

Желание, чтобы кто-то указывал им путь, любил и поддерживал приводит людей к формированию социальных или моральных концепций о боге. Это бог провидения, который защищает, распоряжается, награждает и наказывает; бог, который, в зависимости от границ мировоззрения верующего, любит и заботится о жизни его соплеменников или всего рода человеческого, или вообще всего живого; утешает тех, кто в печали и чьи мечты не сбылись; тот, кто сохраняет души умерших. Это социальная или моральная концепция о боге.

8. Вопросы морали касаются людей, а не богов

Я не могу представить себе персонифицированного бога, который бы оказывал прямое влияние на поступки людей, либо же подвергал суду существа, которых сам же и создал. Мне этого не представить даже несмотря на то, что у современной науки появились некоторые сомнения относительно механистической причинности. Моя религиозность заключается в почтительном восхищении тем высшим духом, который проявляется в том немногом, что мы, с нашими слабыми и несовершенными способностями, можем постичь об окружающем мире. Мораль имеет первостепенное значение, но для нас, а не для бога.

Альберт Эйнштейн, цитируется по изданию «Альберт Эйнштейн как человек», под редакцией Э. Дюкас и Б. Хофмана

9. Учёные не склонны верить в силу молитвы сверхъестественным существам

Научные исследования основаны на идее, что всё, что происходит, определяется законами природы, и, следовательно, это верно и для действий людей. По этой причине учёный-исследователь вряд ли будет склонен полагать, что на ход событий может оказать влияние молитва, то есть просьба, адресованная сверхъестественному существу.

Альберт Эйнштейн, 1936 г., отвечая ребёнку, который в своём письме спросил, молятся ли учёные. Цитируется по книге «Альберт Эйнштейн: человеческая сторона», под редакцией Елены Дюк и Banesh Хоффман

10. Немногим удаётся приподняться над антропоморфными богами

Общим для всех этих типов является антропоморфный характер их представления о боге. Как правило, лишь немногие, исключительно одарённые люди, и исключительно высокоразвитые группы людей способны приподняться заметно выше этого уровня. Но есть и третья стадия религиозного опыта, который присущ им всем, хотя и редко встречается в чистом виде: я буду называть это космическим религиозным чувством. Очень трудно пробудить это чувство в тех, у кого оно полностью отсутствует - тем более, что не существует соответствующей антропоморфной концепции бога.

11. Концепция персонифицированного бога - основной источник конфликтов

Никто, конечно, не будет отрицать, что идея существования всемогущего, справедливого и всеблагого персонифицированного бога в состоянии дать человеку утешение, помощь и руководство, а также, в силу своей простоты, она доступна даже самым неразвитым умам. Но, с другой стороны, у неё есть и слабости, имеющие решающий характер, которые болезненно ощущались с самого начала истории.

12. Божественная воля не может быть причиной природных явлений

Чем больше человек проникается упорядоченной регулярностью всех событий, тем прочнее становится его убеждение, что рядом с этой упорядоченной регулярностью нет места для причин иной природы. Для него ни человеческая, ни божественная воля не будет являться независимыми причинами природных явлений. ...

Альберт Эйнштейн, «Наука и религия», 1941

Альберт Эйнштейн: цитаты об атеизме и свободомыслии: был ли Эйнштейн атеистом, вольнодумцем?

Альберт Эйнштейн не верил ни в какого из традиционных богов, но атеизм ли это?

Верующие, которые нуждаются в авторитете известного учёного, порой заявляют, что Альберт Эйнштейн был религиозным человеком, но Эйнштейн отвергал традиционную концепцию персонифицированного бога. Означает ли это, что Альберт Эйнштейн был атеистом? С определённой точки зрения его позицию можно считать атеизмом или ничем не отличающейся от атеизма. Он называл себя вольнодумцем, что в Германии считается тем же самым, что и атеизм, но неясно, отрицал ли Эйнштейн все концепции бога.

1. С точки зрения иезуитов, я атеист

Я получил Ваше письмо от 10 июня. Я никогда в жизни не разговаривал со священником-иезуитом, и меня поражает смелость, с которой обо мне заявляют такую ложь. С точки зрения священника-иезуита я, конечно, атеист, и всегда был атеистом.

Альберт Эйнштейн, из письма Гаю Ранеру младшему, 2 июля 1945 года, в ответ на слух, что священник-иезуит сумел убедить Эйнштейна отказаться от атеизма. Цитирует Майкл Гилмор в журнале «Скептик», том 5, № 2

2. Ложные утверждения Библии стали причиной скептицизма и вольнодумия

Читая научно-популярную литературу, я быстро пришёл к убеждению, что многое из того, о чём написано в Библии, не может быть правдой. Следствием стала совершенно фанатическая оргия свободомыслия, к которой добавилось впечатление, что эта ложь намеренно используется государством, чтобы дурачить молодежь; это было сокрушительное впечатление. Результатом стало недоверие к любым авторитетам и скептическое отношение к убеждениям, присущим любой социальной среде - отношение, которое никогда не покидало меня, хотя, в дальнейшем оно смягчилось в результате лучшего понимания причинно-следственных связей.

Альберт Эйнштейн, «Автобиографические заметки», под редакцией Пола Артура Шлиппа

3. Альберт Эйнштейн в защиту Бертрана Рассела

Великие умы всегда сталкиваются с яростным сопротивлением со стороны умов посредственных. Посредственности не в состоянии понять человека, который отказывается слепо склониться перед принятыми предрассудками, а вместо этого решается высказать своё мнение, мужественно и честно.

Альберт Эйнштейн, из письма Моррису Рафаэлю Коэну, почетному профессору философии Нью-Йоркского Колледжа, 19 марта 1940 года. Эйнштейн поддерживал назначение Бертрана Рассела на должность преподавателя.

4. Мало кому удаётся избежать предрассудков, свойственных их окружению

Мало кто способен спокойно выразить свои взгляды, если они расходятся с принятыми в их социальном окружении предрассудками. Большинство людей даже неспособны сформировать такие взгляды .

Альберт Эйнштейн, «Идеи и мнения», 1954

5.Ценность человека зависит от степени его свободы от себя самого

Настоящая ценность человека определяются в первую очередь тем, в какой мере и в каком смысле он достиг освобождения от себя самого.

Альберт Эйнштейн, «Мир, каким он видится мне», 1949

6. Неверующие могут быть столь же фанатичны, как верующие

Фанатизм неверующего для меня почти так же смешон, как фанатизм верующего.

Альберт Эйнштейн, цитируется в книге «Бог Эйнштейна - Альберт Эйнштейн как учёный и как еврей в поисках замены отвергнутого бога», 1997

7. Я не профессиональный воинствующий атеист

Я много раз говорил, что, на мой взгляд, идея персонифицированного бога это просто детский лепет. Вы можете называть меня агностиком, поскольку я не разделяю воинственности профессионального атеиста, чей пыл вызван, главным образом, болезненным процессом освобождения от оков религиозного воспитания, полученного в юности. Я придерживаюсь смирения, уместного в силу слабости нашего интеллектуального понимания природы и нас самих.

Альберт Эйнштейн в беседе с Гаем Ранером младшим, 28 сентября 1949, цитируемый Майклом Гилмором в журнале «Скептик», том 5, № 2

Альберт Эйнштейн: цитаты о жизни после смерти: Эйнштейн отрицал загробную жизнь

Альберт Эйнштейн отрицал жизнь после физической смерти, возможность бессмертия и наличие души

Вера в загробную жизнь и существование души являются основополагающими принципами не только большинства религий, но и большинства спиритических и паранормальных верований в наши дни. Альберт Эйнштейн отрицал какую-либо обоснованность верований в то, что мы можем пережить свою физическую смерть. Эйнштейн считал, что нет никакой загробной жизни, и после смерти нет ни наказания за преступления, ни вознаграждения за хорошее поведение. Отрицание Альбертом Эйнштейном возможности жизни после смерти даёт основания считать, что он не верил ни в каких богов, и вытекает из неприятия им традиционной религии.

1. Я не могу представить себе человека, пережившего свою физическую смерть

Я не могу вообразить бога, который вознаграждает и наказывает созданные им существа, или обладает волей сродни нашей. Равным образом я не могу и не хочу вообразить кого-то, кто остался бы жив после собственной физической смерти. Пусть малодушные люди - от страха или из абсурдного эгоизма - лелеят такие мысли. Пусть тайна вечности жизни остаётся неразгаданной - мне достаточно созерцать чудесную структуру существующего мира и стремиться понять хотя бы крошечную частицу Основной Причины, которая проявляет себя в природе.

Альберт Эйнштейн, «Мир, каким я его вижу», 1931

2.Слабые души верят в жизнь после смерти из страха и эгоизма

Я не могу представить себе бога, который награждает тех, кого сам же создал, тех, чьи устремления подобны его собственным - короче говоря, бога, который является лишь отражением человеческих слабостей. И я нисколько не верю, что человек может пережить смерть своего тела, хотя слабые души тешат себя такие мыслями - из страха и нелепого эгоизма.

3. Я не верю в бессмертие человека

Я не верю в бессмертие человека, и я считаю, что этика исключительно человеческое дело, за которым не стоит никакой сверхъестественной власти.

Цитируется по изданию «Альберт Эйнштейн как человек», под редакцией Э. Дюкас и Б. Хофмана

4. После смерти нет ни вознаграждения, ни наказания

Этическое поведение человека должно основываться на сочувствии, образовании, социальных связях и потребностях, и нет нужды в какой-либо религиозной основе. Человек окажется на плохом пути, если в своих поступках будет сдерживаться лишь страхом наказания и надеждой на вознаграждение после смерти.

5. По-настоящему бессмертен только космос

Если люди поступают хорошо лишь из боязни наказания и надежды на награду, то печальна наша участь. Чем дальше продвигается духовная эволюция человечества, тем больше моя уверенность, что путь к подлинной религиозности лежит не через страх жизни, страх смерти и слепую веру, а через стремление к рациональному знанию. А что касается бессмертия, то есть два его вида. ...

Альберт Эйнштейн, из книги «Всё, о чём вы когда-либо хотели спросить американских атеистов», Мадлен Мюррей О"Хайр

6. Концепция души пуста и бессмысленна

Современные мистические тенденции, которые особенно проявляются в безудержном росте так называемых теософии и спиритуализма, для меня не более чем признак слабости и растерянности. Поскольку наш внутренний опыт состоит из репродукций и комбинаций сенсорных впечатлений, концепция души без тела кажется мне пустой и лишённой смысла .

Вера в загробную жизнь и существование души являются основополагающими принципами не только большинства религий, но и большинства спиритических и паранормальных верований в наши дни. Альберт Эйнштейн отрицал какую-либо обоснованность верований в то, что мы можем пережить свою физическую смерть. Эйнштейн считал, что нет никакой загробной жизни, и после смерти нет ни наказания за преступления, ни вознаграждения за хорошее поведение. Отрицание Альбертом Эйнштейном возможности жизни после смерти даёт основания считать, что он не верил ни в каких богов и является частью его неприятия традиционных религий.

Подбор цитат и перевод их с английского Льва Митника

Последние публикации на сопряженные темы

Наука или Религия, Знание или Вера, Эволюция или Творение???

Церковь святых санкций во имя нетленно воссиявших контрсанкций

Притча о суеверии

Пришествий на страницу: 1372

1. Всемогущий бог не может судить человечество

Альберт Эйнштейн, «Из моих поздних лет», 1950

2. Я не верю в бога, который награждает за добро и карает зло

Я не верю в бога теологии, который вознаграждает за добро и наказывает зло.

3. Я не верю в бога, который обладал бы восприятием, сходным с нашим

4. Я не могу верить в бога, который отражает человеческие слабости

Цитаты о персонифицированном боге и молитвах

Альберт Эйнштейн рассматривал веру в персонифицированного бога как детскую фантазию.

1. Бог это плод человеческой слабости

2. Альберт Эйнштейн и бог Спинозы: гармония во вселенной

3. Это неправда, что я верю в персонифицированного бога

4. Боги созданы человеческой фантазией

Альберт Эйнштейн, цитируется по книге «2000 лет неверия», Джеймс Хот

5. Идея персонифицированного бога – детский лепет

6. Идею персонифицированного бога нельзя воспринимать всерьёз

7. Веру в бога создаёт желание быть руководимым и любимым

8. Вопросы морали касаются людей, а не богов

Альберт Эйнштейн, цитируется по изданию «Альберт Эйнштейн как человек», под редакцией Э. Дюкас и Б. Хофмана

9. Учёные не склонны верить в силу молитвы сверхъестественным существам

10. Немногим удаётся приподняться над антропоморфными богами

11. Концепция персонифицированного бога - основной источник конфликтов

12. Божественная воля не может быть причиной природных явлений

Альберт Эйнштейн, «Наука и религия», 1941

Цитаты об атеизме и свободомыслии

Альберт Эйнштейн не верил ни в какого из традиционных богов, но атеизм ли это?

1. С точки зрения иезуитов, я атеист

2. Ложные утверждения Библии стали причиной скептицизма и вольнодумия

Альберт Эйнштейн, «Автобиографические заметки», под редакцией Пола Артура Шлиппа

3. Альберт Эйнштейн в защиту Бертрана Рассела

4. Мало кому удаётся избежать предрассудков, свойственных их окружению

Альберт Эйнштейн, «Идеи и мнения», 1954

5. Ценность человека зависит от степени его свободы от себя самого

Альберт Эйнштейн, «Мир, каким он видится мне», 1949

6. Неверующие могут быть столь же фанатичны, как верующие

Фанатизм неверующего для меня почти так же смешон, как фанатизм верующего.

7. Я не профессиональный воинствующий атеист

Цитаты о жизни после смерти

Альберт Эйнштейн отрицал жизнь после физической смерти, возможность бессмертия и наличие души.

1. Я не могу представить себе человека, пережившего свою физическую смерть

Я не могу вообразить бога, который вознаграждает и наказывает созданные им существа, или обладает волей сродни нашей. Равным образом я не могу и не хочу вообразить кого-то, кто остался бы жив после собственной физической смерти. Пусть малодушные люди - от страха или из абсурдного эгоизма - лелеят такие мысли. Пусть тайна вечности жизни остаётся неразгаданной - мне достаточно созерцать чудесную структуру существующего мира и стремиться понять хотя бы крошечную частицу Основной Причины, которая проявляет себя в природе.

Альберт Эйнштейн, «Мир, каким я его вижу», 1931

2. Слабые души верят в жизнь после смерти из страха и эгоизма

Я не могу представить себе бога, который награждает тех, кого сам же создал, тех, чьи устремления подобны его собственным - короче говоря, бога, который является лишь отражением человеческих слабостей. И я нисколько не верю, что человек может пережить смерть своего тела, хотя слабые души тешат себя такие мыслями - из страха и нелепого эгоизма.

3. Я не верю в бессмертие человека

Цитируется по изданию «Альберт Эйнштейн как человек», под редакцией Э. Дюкас и Б. Хофмана

4. После смерти нет ни вознаграждения, ни наказания

5. По-настоящему бессмертен только космос

6. Концепция души пуста и бессмысленна

Подбор цитат и перевод их с английского: Лев Митникин.

отрывок из книги

Бог Эйнштейна

Религия и свобода воли в неопределенном
мире квантовой механики.

Религиозность и научный метод могут показаться несовместимыми лишь на первый взгляд. В течение всей жизни ученый, чьи революционные открытия в области физики определили вcю последующую историю человечества, пытался объяснить свое понимание Бога, - как высшего разума, обнаруживающего себя в непостижимой вселенной и вдохновляющего всякое истинное искусство и науку. T&P публикуют главу из книги Уолтера Айзексона об Альберте Эйнштейне , готовящейся к выпуску издательством Corpus.

Однажды вечером в Берлине на званом ужине, где присутствовали Эйнштейн с женой, один из гостей заявил, что верит в астрологию. Эйнштейн поднял его на смех, назвав подобное заявление чистой воды суеверием. В разговор вступил другой гость, который столь же пренебрежительно отозвался о религии. Вера в Бога, настаивал он, тоже является суеверием.

Хозяин попытался остановить его, заметив, что в Бога верит даже Эйнштейн.

«Быть такого не может», - заметил скептически настроенный гость, повернувшись к Эйнштейну, чтобы узнать, действительно ли он религиозен.

«Да, можно назвать это и так, - спокойно ответил Эйнштейн. - Попробуйте, используя наши ограниченные возможности, понять секреты природы, и обнаружите, что за всеми различимыми законами и связями остается что-то неуловимое, нематериальное и непостижимое. Почитание силы, стоящей за тем, что поддается нашему осмыслению, и является моей религией. В этом смысле я действительно религиозен».

Эйнштейн-мальчик верил восторженно, но затем миновал переходной возраст, и он восстал против религии. Следующие тридцать лет он старался поменьше высказываться на эту тему. Но ближе к пятидесяти в статьях, интервью и письмах Эйнштейн стал четче формулировать, что все глубже осознает свою принадлежность к еврейскому народу и, кроме того, говорить о своей вере и своих представления о Боге, хотя и достаточно обезличенном и деистическом.

Вероятно, кроме естественной склонности человека, приближающегося к пятидесяти годам, размышлять о вечном для этого были и другие причины. Из-за продолжавшегося притеснения евреев у Эйнштейна возникало ощущение родства с соплеменниками, которое, в свою очередь, в какой-то мере снова пробудило его религиозное чувство. Но главным образом эта вера была, по-видимому, следствием благоговейного трепета и ощущения трансцендентного порядка, открывавшегося через занятия наукой.

И захваченный красотой уравнений гравитационного поля, и отрицая неопределенность квантовой механики, Эйнштейн испытывал непоколебимую веру в упорядоченность Вселенной. Это было основой не только его научного, но и религиозного мировоззрения. «Наибольшее удовлетворение испытывает ученый», - написал он в 1929 году, осознав, «что сам Господь Бог не мог бы сделать эти соотношения другими, а не такими, какие они есть, и более того, не в Его власти было сделать так, чтобы четыре не было самым важным числом».

Для Эйнштейна, как и для большинства людей, вера во что-то, превосходящее тебя самого, стала чувством первостепенной важности. Она порождала в нем некую смесь убежденности и покорности, замешанную на простоте. При склонности ориентироваться на себя самого такую благодать можно только приветствовать. Умение шутить и склонность к самоанализу помогали ему избежать претенциозности и помпезности, которые могли бы поразить даже самый знаменитый ум в мире.

«Каждый серьезно занимающийся наукой приходит к убеждению, что в законах Вселенной проявляется духовное начало, несоизмеримо превосходящее духовные возможности человека»

Религиозное чувство благоговения и простоты проявлялось у Эйнштейна и в потребности социальной справедливости. Даже признаки иерархичности или классовых различий вызывали у него отвращение, что побуждало его остерегаться излишеств, не быть слишком практичным, помогать беженцам и угнетенным.

Вскоре после своего пятидесятилетия Эйнштейн дал поразительное интервью, где как никогда откровенно высказался о своих религиозных воззрениях. Он говорил с высокопарным, но обворожительным поэтом и пропагандистом по имени Джордж Сильвестр Вирек. Вирек родился в Германии, ребенком уехал в Америку, став взрослым, писал безвкусные эротические стихи, интервьюировал великих людей и рассказывал о своей многосложной любви к родине.

В свою копилку он собрал столь разных людей, как Фрейд, Гитлер и кайзер, и со временем из интервью с ними составил книгу, называвшуюся Glimpses of the Great («Короткие встречи с великими»). Ему удалось добиться встречи с Эйнштейном. Их разговор проходил в его берлинской квартире. Эльза подала малиновый сок и фруктовый салат, а затем они поднялись наверх, в кабинет Эйнштейна, где их никто не мог побеспокоить. Не совсем понятно, почему Эйнштейн решил, что Вирек еврей. На самом деле Вирек с гордостью вел свою родословную от семьи кайзера, позднее стал поклонником нацистов и во время Второй мировой войны был посажен в Америке в тюрьму как немецкий агитатор.

Вирек прежде всего поинтересовался у Эйнштейна, считает ли он себя евреем или немцем. «Можно быть и тем и другим, - ответил Эйнштейн. - Национализм - детская болезнь, корь человечества».

«Следует ли евреям ассимилироваться?» - «Чтобы приспособиться, мы, евреи, слишком уж охотно готовы были пожертвовать своей индивидуальностью».

«До какой степени на вас повлияло христианство?» - «Ребенком меня обучали и Библии, и Талмуду. Я еврей, но я покорен излучающей свет личностью Назарянина».

«Вы считаете, что Иисус - историческая фигура?» - «Безусловно! Нельзя читать Евангелие и не чувствовать реального присутствия Иисуса. Его индивидуальность слышится в каждом слове. Нет других мифов, столь наполненных жизнью».

«Вы верите в Бога?» - «Я не атеист. Эта проблема слишком обширна для нашего ограниченного ума. Мы находимся в положении ребенка, зашедшего в огромную библиотеку, забитую книгами на разных языках. Ребенок знает, что кто-то должен был эти книги написать. Но он не знает, как это удалось сделать. Он не понимает языков, на которых они написаны. Ребенок смутно подозревает, что в расстановке книг есть некий мистический порядок, но не знает какой. Так, мне кажется, соотносятся с Богом даже самые умные люди. Мы видим удивительно устроенную, подчиняющуюся определенным законам Вселенную, но лишь неясно понимаем, что это за законы».

«Это представление евреев о Боге?» - «Я детерминист. Я не верю в свободу воли. Евреи в свободу воли верят. Они верят, что человек сам творец своей жизни. Эту доктрину я отрицаю. В этом отношении я не еврей».

«Это Бог Спинозы?» - «Меня восхищает пантеизм Спинозы, но даже больше я ценю его вклад в современный процесс познания, поскольку это первый философ, рассматривавший душу и тело как единое целое, а не как две отдельные сущности».

Откуда возникли его идеи? «Я в достаточной мере мастер своего дела и могу свободно распоряжаться своим воображением. Воображение важнее знания. Знание ограниченно. Воображение обозначает пределы мира».

«Вы верите в бессмертие?» - «Нет. Мне достаточно и одной жизни».

Эйнштейн пытался выражаться ясно. Это было нужно и ему, и всем тем, кто хотел от него самого получить простой ответ на вопрос о его вере. Поэтому летом 1930 года во время отдыха в Капутте, плавая по парусом, он обдумывал этот волновавший его вопрос и сформулировал свой символ веры в статье «Во что я верю». В конце ее он объяснял, что имеет в виду, когда говорит, что религиозен:

Самая прекрасная эмоция, которую нам дано испытать, - ощущение тайны. Это основополагающая эмоция, стоящая у истоков всякого истинного искусства и науки. Тот, кому эта эмоция незнакома, кто больше не может удивляться, замерев в восторге, и испытывать благоговейный страх, все равно что мертв, он - потухшая свеча. Чувствовать, что за всем, что дано нам в ощущениях, есть нечто, не доступное нашему пониманию, чью красоту и величественность мы осознаем только опосредованно, - это и значит быть религиозным. В этом, и только в этом, смысле я истинно религиозный человек.

Многие находили, что этот текст заставляет думать, даже зовет к вере. В разных переводах он перепечатывался много раз. Но неудивительно, что он не удовлетворил тех, кто хотел получить простой, прямой ответ на вопрос, верит ли Эйнштейн в Бога. Теперь попытки заставить Эйнштейна лаконично объяснить, во что он верит, заменили собой предшествующее безумное стремление добиться объяснения теории относительности в одном предложении.

Банкир из Колорадо написал, что он уже получил от двадцати четырех лауреатов Нобелевской премии ответ на вопрос, верят ли они в Бога, и попросил Эйнштейна присоединиться к ним. «Я не могу представить себе личностного Бога, непосредственно влияющего на поведение отдельного человека или вершащего суд над своими собственными созданиями, - неразборчиво от руки написал Эйнштейн на этом письме. - Моя религиозность заключается в смиренном восхищении беспредельно превосходящим нас духом, открывающим себя в том малом, что мы можем осмыслить в доступном нашему познанию мире. Это глубоко эмоциональное убеждение в существовании высшего разума, обнаруживающего себя в непостижимой вселенной, и составляет мою идею Бога».

Девочка-подросток, ученица шестого класса воскресной школы в Нью-Йорке, поставила тот же вопрос несколько по-другому. «Молятся ли ученые?» - спросила она. Эйнштейн отнесся к ней серьезно. «В основе научных исследований лежит предположение, что все происходящее определяется законами природы, это же справедливо и по отношению к действиям людей, - объяснял он. - Поэтому трудно поверить, что ученый будет склонен верить, что на происходящие события может повлиять молитва, то есть пожелание, адресованное сверхъестественному существу».

Однако это не означает, что не существует Всевышнего, нет превосходящего нас духовного начала. И Эйнштейн продолжает объяснять девочке:

Каждый серьезно занимающийся наукой приходит к убеждению, что в законах Вселенной проявляется духовное начало, несоизмеримо превосходящее духовные возможности человека. Перед лицом этого духа мы со своими скромными силами должны чувствовать смирение. Таким образом, занятия наукой приводят к появлению особого религиозного чувства, которое на самом деле существенно отличается от более наивной религиозности других людей.

Те, кто под религиозностью понимал только веру в личностного Бога, контролирующего нашу повседневную жизнь, считали, что идея Эйнштейна об обезличенном космическом духовном начале, как и его теория относительности, должны быть названы своим истинным именем. «У меня есть серьезные сомнения в том, что сам Эйнштейн по-настоящему понимает, к чему он клонит», - говорил архиепископ Бостона кардинал Уильям Генри О"Коннелл. Но одно ему было очевидно - это безбожие. «Итог этих исканий и туманные умозаключения о времени и пространстве - это маска, под которой скрывается наводящий ужас призрак атеизма».

Публичное проклятие кардинала побудило известного главу ортодоксальных евреев Нью-Йорка равви Герберта С. Голдстейна отправить Эйнштейну телеграмму, спрашивая прямо: «Вы верите в Бога? Конец. Ответ оплачен. 50 слов». Эйнштейн использовал только около половины предоставленных в его распоряжение слов. Этот текст - самый знаменитый вариант ответа на вопрос, который ему так часто задавали: «Я верю в Бога Спинозы, проявляющего себя во всем сущем, подвластном законам гармонии, но не в Бога, занятого судьбой и делами человечества».

И этот ответ Эйнштейна удовлетворил не всех. Например, некоторые религиозные евреи отмечали, что за эти верования Спиноза был исключен из еврейской общины Амстердама, мало того, католическая церковь его тоже осудила. «Кардинал О"Коннелл поступил бы правильно, если бы не нападал на теорию Эйнштейна, - сказал один раввин из Бронкса. - А Эйнштейн лучше бы не объявлял о своем неверии в Бога, озабоченного судьбами и делами людей. Оба занялись вопросами, не подпадающими под их юрисдикцию».

Тем не менее ответ Эйнштейна удовлетворил большинство людей независимо от того, были они согласны с ним или нет, поскольку они смогли оценить сказанное. Идея безличностного Бога, не вмешивающегося в повседневную жизнь людей, рука которого чувствуется в величии космоса, - составная часть философской традиции, принятой как в Европе, так и в Америке. Эту идею можно встретить у любимых философов Эйнштейна, а в целом она согласуется и с религиозными представлениями отцов основателей американского государства, таких как Джефферсон и Франклин.

Некоторые религиозные люди не признавали за Эйнштейном права часто использовать слово «Бог» просто как фигуру речи. Так же к этому относились и некоторые неверующие. Он называл Его, иногда достаточно шутливо, по-разному. Он мог сказать и der Herrgott (Господь Бог), и der Alte (Старик). Но не в характере Эйнштейна было изворачиваться, подлаживаясь к чьим-то вкусам. На самом деле все было совсем наоборот. Поэтому отдадим ему должное и поверим на слово, когда он настаивает, повторяя раз за разом, что эти слова не простой маскировочный семантический прием и что на самом деле он не атеист.

Всю жизнь Эйнштейн последовательно отрицал обвинение в атеизме. «Есть люди, говорящие, что Бога нет, - сказал он другу. - Но что меня действительно раздражает, так это ссылки на меня для обоснования подобных воззрений».

В отличие от Зигмунда Фрейда, Бертрана Рассела или Джорджа Бернарда Шоу Эйнштейн никогда не ощущал потребности порочить тех, кто верит в Бога. Скорее, он не поощрял атеистов. «От большинства так называемых атеистов меня отделяет ощущение полного смирения перед недоступными нам секретами гармонии космоса», - объяснял он.

«Люди, овощи или космическая пыль, все мы исполняем танец под непостижимую мелодию, которую издалека наигрывает невидимый музыкант»

На самом деле более критически Эйнштейн относился не к религиозным людям, а к обличителям религии, не страдавшим от избытка смирения и чувства благоговейного трепета. «Фанатики-атеисты, - объяснял он в одном из писем, - похожи на рабов, все еще чувствующих вес цепей, сброшенных после тяжкой борьбы. Этим созданиям, называющим традиционную религию опиумом для народа, недоступна музыка сфер».

Эту же тему Эйнштейн позднее обсудит с лейтенантом ВМС США, которого он никогда не встречал. Правда ли это, спросил моряк, что священник-иезуит обратил вас в верующего? Это абсурд, ответил Эйнштейн. Он продолжил, указав, что считает веру в Бога, ведущего себя как отец, результатом «ребяческих аналогий». Позволит ли Эйнштейн, спросил моряк, процитировать его ответ в споре с более религиозными товарищами по плаванию? Эйнштейн предупредил, что нельзя все понимать слишком упрощенно. «Вы можете назвать меня агностиком, но я не разделяю воинственный пыл профессиональных атеистов, чье рвение обусловлено главным образом освобождением от пут религиозного воспитания, полученного в детстве, - пояснил он. - Я предпочитаю сдержанность, которая соответствует нашему слабому интеллекту, не способному понять природу, объяснить наше собственное существование».

Фото 2: Что эйнштейн думал о вселенной, боге, науке и…

В Санта-Барбаре, 1933 г.

Как же такое инстинктивно-религиозное чувство соотносилось с наукой? Для Эйнштейна преимущество его веры было как раз в том, что она скорее направляла и вдохновляла его, но не вступала в конфликт с научной работой. «Религиозное космическое чувство, - говорил он, - самый значимый и благородный мотив для научной работы».

Позднее Эйнштейн объяснил свое понимание соотношения между наукой и религией на конференции в Нью-Йоркской объединенной теологической семинарии, посвященной этому вопросу. В сферу науки, сказал он, входит выяснение того, что имеет место, но не оценка того, что человек думает о том, как должно быть. У религии совсем другое предназначение. Но бывает, их усилия складываются. «Наука может создаваться только теми, кого переполняет стремление к истине и пониманию, - говорил он. - Однако именно религия является источником этого чувства».

В газетах эта речь освещалась как главная новость, а ее лаконичное заключение стало знаменитым: «Эту ситуацию можно изобразить так: наука без религии увечна, религия без науки слепа».

Но с одной религиозной концепцией, продолжал настаивать Эйнштейн, наука согласиться не может. Речь идет о божестве, которое по своей прихоти может вмешиваться в ход событий в сотворенном им мире и в жизни своих созданий. «На сегодняшний день главный источник конфликта между религией и наукой связан с представлением о личностном Боге», - утверждал он. Цель ученых - открывать непреложные законы, управляющие реальностью, и, делая это, они должны отбросить представление о том, что священная воля или, коли на то пошло, воля человека могут привести к нарушению этого всеобщего принципа причинности.

Вера в причинный детерминизм, будучи неотъемлемой частью научного мировоззрения Эйнштейна, вступала в конфликт не только с представлением о личностном Боге. Она была, по крайней мере по мнению Эйнштейна, несовместима и с представлением о свободе воли человека. Хотя он был глубоко моральным человеком, вера в строгий детерминизм затрудняла для него восприятие таких понятий, как нравственный выбор и индивидуальная ответственность, являющихся основой большинства этических систем.

Как правило, и еврейские, и христианские теологи верят, что людям дарована свобода воли и что они ответственны за свои действия. Они настолько свободны, что могут даже, как говорит Библия, манкировать указаниями Господа, хотя, как кажется, это противоречит вере во всемогущего и всеведущего Бога.

Я совсем не верю в свободу воли в философском смысле. Каждый из нас действует не только под влиянием внешних причин, но и в соответствии с внутренними потребностями. Высказывание Шопенгауэра: «Человек может поступать, как того желает, но не может желать по своему желанию», - вдохновляло меня со времен моей юности; оно постоянно служило мне утешением перед лицом жизненных трудностей, моих собственных и других людей и неиссякающим источником толерантности.

Поверите ли, у Эйнштейна однажды спросили, свободны ли люди в своих поступках. «Нет, я детерминист, - ответил он. - Все, начало в той же мере, что и конец, определяется силами, которые мы контролировать не можем. Все предопределено как для насекомого, так и для звезды. Люди, овощи или космическая пыль, все мы исполняем танец под непостижимую мелодию, которую издалека наигрывает невидимый музыкант».

Эти взгляды приводили в смятение некоторых его друзей. Например, Макс Борн считал, что они полностью подрывают основы человеческой морали. «Я не могу понять, как вы объединяете в одно целое полностью механистическую вселенную и свободу нравственного человека, - написал он Эйнштейну. - Полностью детерминистский мир мне претит. Может быть, вы и правы и мир именно таков, как вы говорите. Но в данный момент, похоже, даже в физике это не так, не говоря уже обо всем остальном мире».

Для Борна неопределенность квантовой механике позволяла разрешить эту дилемму. Как и некоторые другие философы того времени, он ухватился за неопределенность, присущую квантовой механике, как за возможность избавиться от «противоречия между нравственной свободой и строгими законами природы». Эйнштейн, признавая, что квантовая механика ставит под сомнение строгий детерминизм, ответил Борну, что все еще в него верит, как в отношении поведения людей, так и в области физики.

Борн объяснил суть разногласий своей достаточно нервозной жене Хедвиге, всегда готовой поспорить с Эйнштейном. В этот раз она сказала, что так же, как и Эйнштейн, «не может поверить в Бога, играющего в кости», - другими словами, в отличие от своего мужа она отвергала квантово-механическое представление о Вселенной, основанной на неопределенности и вероятности. Но, добавила она, «я также не могу поверить, что вы, как мне сказал Макс, верите, что ваше абсолютное верховенство закона означает предопределенность всего, например, собираюсь ли я сделать ребенку прививку». Это будет означать, указывала она, конец всякой морали.

Фото 3: Что эйнштейн думал о вселенной, боге, науке и…

На берегу океана, в Санта-Барбаре, 1933 г.

В философии Эйнштейна выход из этого затруднительного положения состоял в следующем. Свободу воли следует рассматривать как нечто полезное, даже необходимое, для цивилизованного общества, поскольку именно это заставляет людей принимать на себя ответственность за свои поступки. Когда человек действует так, как если бы он был ответственен за свои поступки, это и с точки зрения психологии, и на практике побуждает его к более ответственному поведению. «Я вынужден действовать так, будто свобода воли существует, - объяснял он, - поскольку если я хочу жить в цивилизованном обществе, я должен действовать ответственно». Он даже был готов считать людей ответственными за все хорошее или дурное, что они делают, поскольку это был и прагматический, и разумный подход к жизни, продолжая при этом верить, что действия каждого предопределены. «Я знаю, что с точки зрения философа убийца не несет ответственности за свое преступление, - говорил он, - но я предпочитаю не пить с ним чай».

В оправдание Эйнштейна, как и Макса и Хедвиги Борнов, следует заметить, что философы веками пытались, иногда не слишком ловко и не очень успешно, примирить свободу воли с детерминизмом и всезнающим Богом. Неважно, знал ли Эйнштейн что-то большее, чем другие, что позволило бы ему разрубить этот гордиев узел, одно неоспоримо: он был способен сформулировать и применять на практике строгие принципы личной морали. Это справедливо по крайней мере когда речь идет о всем человечестве, но не всегда, когда дело касается членов его семьи. И философствование по поводу этих неразрешимых вопросов ему не препятствовало. «Самое важное стремление человека - борьба за нравственность его поведения, - написал он бруклинскому священнику. - Наше внутреннее равновесие и даже само наше существование зависят от этого. Только нравственность наших поступков может обеспечить жизни красоту и достоинство».

Если вы хотите жить, принося пользу человечеству, верил Эйнштейн, основы морали должны для вас быть важнее «исключительно личного». Временами он был жесток по отношению к самым близким, что только означает: как и все мы, люди, он был не без греха. Однако чаще, чем большинство других людей, он искренне, а иногда это требовало и смелости, пытался способствовать прогрессу и защите свободы личности, считая, что это важнее собственных, эгоистичных желаний. Вообще он был сердечен, добр, благороден и скромен. Когда они с Эльзой в 1922 году покидали Японию, он дал ее дочерям совет, как жить нравственно. «Сами довольствуйтесь малым, - сказал он, - а другим давайте много».