Н.А.Бердяев (1874—1948) был выходцем из дворянского рода. Во время учебы в Киевском университете он начал посещать кружи социал-демократов и увлекся идеями марксизма. Уже в этот период он начал интересовался читал Гегеля, Канта, Шеллинга, Маркса, Шопенгауэра, Ницше, Л.Толстого. Постепенно сформировалась собственная философия Бердяева, центром которой была религиозная идеалистическая философия. Он со временем стал одним из самых последовательных критиков материализма и марксизма.
Его мировоззрение складывалась во время работы над журналами "Вопросы жизни" и "Новый путь". Он стал основателем религиозно-философского общества, называвшегося "Памяти В.Соловьева". В 1911 вышла его первые работа. "Философия свободы" Бердяева знаменовала завершение его поисков в обосновании философии "неохристианства" и определении "нового В 1916 появился его следующая работа "Смысл творчества", закрепившая его идеи.
Первая мировая война существенно повлияла на мироощущение философа, который воспринял ее как конец гуманистической Историческую силу, которая была способна выполнить миссию христианского воссоединения человечества, он видел только в России. Поэтому он горячо приветствовал и резко негативно воспринял Октябрьскую. Большевистский социализм в своем труде "Философия неравенства" он называл "принудительным братством".
Бердяев создал Вольную академию духовной культуры. Неприятие большевистской идеологии вызвало к нему пристальное внимание властей, он был дважды арестован, в 1922 - выслан за границу на
Основные произведения, в которых выразилась индивидуальная философия Бердяева, были созданы в период эмиграции (сначала Берлин, затем французский город Кламар). Его основные работы - "Философия свободного духа", "Смысл творчества", "О рабстве и "Дух и реальность", "Царство Духа и царство кесаря", "Опыт эсхатологической метафизики".
Центр его философских размышлений - тема человека. Философия Бердяева основывалась на постулате свободы творчества и личности. Его учение причисляют к течениям экзистенциализма и персонализма.
Бердяев считал, что человеку свойственно одиночество, незащищенность и покинутость, которые коренятся в социальной среде, порабощающей личность и внушающей тоску обыденности. От гнетущего страха человека способна освободить только философия, которая является прорывом из бессмысленного, насилующего личность мира (работа «Я и мир объектов», которую вскоре написал Бердяев).
Философия свободы в его творчестве была раскрыта во многих работах, среди которых и "Самопознание". Его учение было направлено на то, чтобы помочь занять человеку активную жизненную и творческую позицию, преодолев таким образом несовершенство бытия.
Три его основные идеи - это идея "универсального христианства", идея свободы и апология творчества. В целом, его взглядам парадоскально присуще ощущение кризиса жизни и одновременно романтическая уверенность в победе идеала.
Как религиозный мыслитель Бердяев создал оригинальную космогоническую картину мира. До бытия существовала бездна (иррациональное состояние свободы). То есть свобода предшествовала абсолютно всему, и даже Богу, который родился позже и сотворил мир и людей. Из Бога изливается дух, вдыхаемый им в человека. Поэтому мир имеет два основания: дух и свободу. Эти основания сочетаются в человеке и противоречат друг другу. Дух первичен по отношению к материальному миру и более значим для человека. С ним связано людей.
Философия Бердяева предлагала идеал свободы общества, который он называл "персоналистическим социализмом", что означало примат личности над обществом. Но настоящей общности люди могут достичь не в обществе, а лишь в Боге («соборность»). Поэтому смыслом истории человечества является устроение Царства Божия. Земная история конечна, но это не катастрофа, а преодоление вражды, обезличенности и объективации.
Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже
Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.
Размещено на http://www.allbest.ru/
Размещено на http://www.allbest.ru/
МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО РЫБОЛОВСТВУ
МУРМАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
Гуманитарный факультет
Кафедра философии
РЕФЕРАТ
«ФИЛОСОФСКИЕ ВЗГЛЯДЫ Н. А. БЕРДЯЕВА»
соискатель: Самохвалов И. В .
Рецензент: к.ф.н., доцент
Забелина Н. Н.
Мурманск 2005
План
- Введение
- 1. Философская система Н. А. Бердяева. Бог, Ничто, Человек
- 2. Религиозная философия Н. А. Бердяева
- 3. Социальная философия Н. А. Бердяева
- Заключение. Современное значение философии Н. А. Бердяева
- Список использованной литературы
Введение
Философия свободы и творчества, созданная Н.А. Бердяевым (06.03.1874-1948) за свою долгую жизнь, выраженная в его многочисленных книгах и статьях, в полной мере отражает его свободолюбивый характер, сложную и богатую событиями биографию, мучительный поиск смысла жизни. Крылатая фраза Фихте - «Каков человек, такова и его философия» - многое объясняет в философии Бердяева.
Публикации Бердяева отражали личный философский взгляд мыслителя и часто давали точную оценку актуальным и историческим событиям в России и мире.
В разное время Н. Бердяев находился под влиянием различных философских систем, течений, взглядов, от марксизма до христианской философии и немецкой мистики Бёме, испытал сильное влияние работ В. Соловьева, Достоевского, Хомякова, в разной мере все они оставили след в его философии. Но Бердяев создал собственную версию иррациональной субъективно-идеалистической философии, относящейся к распространенному в конце XIX-начале XX века русскому религиозному экзистенциализму. Сам он называл свою философию персоналистичной, так как главным образом рассматривал проблему человека, личности. Отвергая отдельные ошибочные и неточные суждения, философию Бердяева следует рассматривать как целостную взаимосвязанную систему, несомненно содержащую ценные выводы, предположения и замечания. Важнейшая ценность её в том, что с позиций христианского мировоззрения она отвечает на многие важные вопросы бытия человека, в т. ч. отношения личности и общества, государства, церкви, материального мира, смысла истории человечества, соотношения веры и знания, и доказывает, что основополагающим правом человека является духовная свобода. При этом в философии Бердяева идет поиск компромисса между его «анархизмом» и социальным положением человека.
Также Н. Бердяев всегда важное место отводил теме возрождения России, анализируя историческое развитие, особенности русского характера, роль России в истории человечества. Кроме этого, Бердяев обратил внимание на роль женщины в обществе, значение семьи.
В этой работе рассматриваются основные аспекты персоналистической философской системы Н. Бердяева и некоторые особенности его взглядов на проблемы России. Подчеркивается его христианская позиция в решении основных вопросов жизни человека. Провозглашая человека носителем свободного духа от Бога, как чистого источника жизни, любви и добра, Н. Бердяев утверждает, что человек должен иметь свободу веры, творчества, этики, и реализовывать их, приближая человечество к Богу и Царству Божьему, достичь Богочеловечества.
Надеемся, что в ней также удалось отразить яркий, афористичный, острый стиль языка и порыв свободы философии Н. Бердяева, а также свойственные ей эмоциональность, эсхатологичность и иногда противоречивость.
бердяев эсхатология буржуазный философия
1. Философская система Н. А. Бердяева. Бог, Ничто, Человек
Философская концепция Н. Бердяева - это мир, в котором есть истинная реальность - Бог, или Святая Троица; Ничто, или Ungrund, первичный принцип, содержащий все и ничего; и дух, подлинная сила, скрытая в человеке, частица Бога; а также мир объектов, мнимая реальность, окружающая человека в обычной жизни. Истинные ценности в этом мире - жизнь духа, его свобода и творчество, единение с Богом.
Отрывок из статьи о. А. Меня во многом передает главный смысл, настроение философии Бердяева: «… главный тезис Бердяева: в основе лежит дух; дух это то, что нельзя определить; дух - это та подлинная реальная сила, которая скрыта в нас, и никогда рациональное отвлеченное познание не будет в состоянии его замкнуть в какие-то точные определения. Дух реализуется в жизни. Но всегда, когда он реализуется, или, как говорил Бердяев, объективируется», он нечто теряет. … У Бердяева было некоторое чувство... отталкивания от жизни, от действительности. Он очень болезненно переживал униженность человека, безобразия жизни, все скверное, тяжкое, даже то тяжкое, что есть в нашей плоти. Это был дух, который можно назвать «пленным духом» (так Марина Цветаева называла Андрея Белого, знакомца Бердяева)» А. Мень, о. Николай Александрович Бердяев С. 2 Здесь и далее версия с сайта Русского Гуманитарного Интернет-Университета, http:/humanities.edu.ru . Символично, что и М. Спинка в заглавии работы о творчестве Н. Бердяева называет его «пленник свободы».
Бог и Ничто.
Н. О. Лосский подвергает критическому анализу философскую систему устройства мира Бердяева, рассматривая и систематизируя её с позиций классической философии (Н. О. Лосский, История русской философии). Так, сперва, разработку мировоззрения следует начинать, согласно Бердяеву, с противоположности между духом и природой, а не между психическим и физическим. Дух есть субъект, жизнь, свобода, огонь творческая деятельность; природа - объект, вещь, необходимость, определенность, пассивная длительность, неподвижность. К царству природы относится все, что объективно и субстанционально, множественное и делимое во времени и пространстве. С этой точки зрения не только, материя, но психическая жизнь также относится к царству природы. Царство духа имеет другой характер: в нем разногласия преодолеваются любовью; отсюда дух не является ни объективной, ни субъективной реальностью («Философия свободного духа», гл. I) В этом разделе ссылки и цитаты приводятся из книги Лосского Н. О. История русской философии. М., 1991, С. 270 . Познание духа постигается посредством опыта. Все философские системы, не основанные на духовном опыте, являются натуралистическими: они суть отображения безжизненной природы.
Бог есть дух. Он реально присутствует в жизни святых, мистиков, людей высокой духовной жизни и в человеческой творческой деятельности. Те, кто имел духовный опыт, не нуждаются в рациональном доказательстве существования бога. В своей сокровенной сущности божество иррационально и сверхрационально; попытки выразить божество через понятия неизбежно представляют собой антиномию; иными словами, истина о Боге должна быть выражена в паре суждений, которые противоречат друг другу.
Божество выходит за пределы естественного мира и может раскрыть себя только символически. Символы в религиозной философии неизбежно связаны с мифами - такими, например, как миф о Прометее, о грехопадении, об искуплении и о Спасителе. С точки зрения Бердяева, символы суть действительная естественная реальность, понятая в связи с её сверхъестественным значением. Поэтому рождение богочеловека от девы Марии, его жизнь в Палестине и его смерть на кресте являются действительными историческими фактами, и в то же самое время они символы. Его символизм не ведет к иконоборству или подрыву христианства. Это реальный символизм. Бердяев называет такие события как рождение богочеловека от девы Марии и его смерть на кресте, «символами» потому, что они являются выражением существующих на земле реальных отношений между духом и неспиритуалистическим принципом, который содержится в еще более глубокой и первичной форме в сфере самой божественной жизни («Свобода и дух», гл. 1) Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991, С. 270 .
С точки зрения Бердяева, духовное бытие человека тесно связано с божественной духовностью. Свой взгляд он противопоставляет дуалистическому теизму и пантеизму, рассматривая эти теории как результат натуралистической религиозной философии. Относительно его концепции о связи между Богом и вселенной можно сделать вывод из его учения о свободе.
Бердяев различает три вида свободы: первичную иррациональную свободу, т. е. произвольность; рациональную свободу, т. е. исполнение морального долга; и, наконец, свободу, проникнутую любовью бога. Человеческая иррациональная свобода коренится в «ничто», из которого бог сотворил мир. Это «ничто» не есть пустота; это первичный принцип, предшествующий богу и миру и не содержащий никакой дифференциации, т.е. никакого деления на какое либо число определенных элементов. Эту концепцию Бердяев частично заимствовал от Якова Бёме (немецкий философ-мистик, 1575-1624), который обозначал этот первичный принцип термином Ungrund (лишенный основания, первичный хаос). Бердяев пишет: «Из божественного Ничто, или из Ungrund, рождается Святая Троица, Бог-творец» Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991, С. 271 . Сотворение мира богом-творцом есть вторичный акт. «С этой точки зрения, можно сказать, что свобода не создается Богом: она коренится в Ничто, в Ungrund, извечно. Противоположность между Богом-Творцом и свободой является вторичной; в первобытном обряде божественного Ничто эта противоположность выходит за пределы, так как и бог и свобода выступают из Ungrund. Бог-создатель не может быть ответственным за свободу, которая породила зло. Человек есть детище бога свободы - ничто, небытия, …. Меоническая свобода согласуется с божественным актом творения; небытие свободно приемлет бытие» Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991, С. 272 («Судьба человека», 34) Отсюда следует, что бог не обладает властью над свободой, которая им не создается. «Бог-создатель является всемогущим над бытием, не сотворенным миром, но у него нет власти над небытием, над несотворенной свободой» Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991, С. 272 . Эта свобода первична по отношению к добру и злу, она обусловливает возможность как добра, так и зла. С точки зрения Бердяева, действия какого-либо существа не может предвидеть даже Бог, поскольку эти действия всецело свободны.
Бердяев отвергает всемогущество и всеведение Бога и утверждает, что Бог не творит воли существ вселенной, которые возникают из Ungrund, а просто помогает тому, чтобы воля становилась добром. К этому выводу он пришел, благодаря своему убеждению в том, что свобода не может быть создана и что если бы это было так, то Бог был бы ответственным за мировое зло. Тогда, как думает Бердяев, теодицея была бы невозможной. Зло появляется тогда, когда иррациональная свобода приводит к нарушению божественной иерархии бытия и к отпадению от бога из-за гордыни духа, желающего поставить себя на место бога…
В результате это приводит к распаду в сфере материального и естественного бытия и к рабству вместо свободы. Но, в конечном итоге, происхождение зла остается величайшей и трудно объяснимой тайной («Опыт эсхатологической метафизики»). Вторая свобода - это рациональная свобода, которая состоит в подчинении моральному закону и ведет к обязательной добродетели, т. е. снова к рабству. Выход из этой трагедии может быть только трагическим и сверхъестественным. «Миф о грехопадении говорит о бессилии создателя отвратить зло, вытекающее из свободы, которую он не создавал. Затем наступает Божественный второй акт по отношению к миру и человеку: Бог появляется в аспекте не Творца, а Искупителя и Спасителя, в аспекте страдающего Бога, берущего на себя все грехи мира. Бог в аспекте Бога-Сына нисходит в первичный хаос, в Ungrund, в пучину свободы, из которой появляется зло, так же как и всякого рода добро». Бог-Сын проявляет себя не в силе, а в жертве. Божественная жертва, Божественное самораспятие на кресте должны покорить порочную меоническую свободу путем просвещения её извнутри, без насилия над ней, и не отвергая созданного мира свободы» Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991, С. 273 («Судьба человека»).
Человек.
Персонализм - главное в работах Н.Бердяева, философское осмысление личности человека проходит через все его произведения. Он совершил героическую попытку поднять духовное сознание принадлежности человека к божественному, сверхрациональному, высшему миру свободы и творчества, найти предпосылки для становления Богочеловечества . Волкогонова в «Интеллектуальной биографии» Н. А. Бердяева так раскрывает это понятие, заложенное еще Н. Федоровым, В. Соловьевым, Достоевским: «В самой свободе содержится указание на ее использование для ценностей высших, нравственных, которые для религиозного философа всегда связаны с высшим началом. Именно в зависимости от различной своей ориентации свобода может привести к Богочеловечеству - раскрытию в каждой личности божественного творческого начала, колоссальному нравственному возвышению человека и к человекобожию - своеволию, бунтующему самоутверждению человека, когда нет ничего выше человека (на этом пути человека гибнет как моральное существо). Но «если все дозволено человеку, то свобода человеческая переходит в рабствование самому себе… Образ человеческий держится природой высшей, чем он сам» Бердяев Н. А.. Миросозерцание Достоевского. - М., АВИАР, 1993. С. 72. , - предупреждал вслед за Достоевским Бердяев» Волкогонова О. Н. Бердяев Интеллектуальная биография С. 22 Здесь и далее версия с сайта Русского Гуманитарного Интернет-Университета, http:/humanities.edu.ru . И ещё: «У Бердяева же тема Богочеловечества связана с темой творчества: Бог есть Творец, следовательно, человек, поскольку он образ и подобие Божие, - тоже творец. Поэтому приближение человека к Богу, складывание Богочеловечества возможно лишь на основе творчества. Традиционный путь к Богу - путь святости, но нельзя забывать и еще про один путь - путь гениальности, путь творчества» Там же. С. 28 .
Н. Бердяев поднимает личность на невиданную высоту, и страстно отстаивает человеческую ценность. Отец А. Мень так говорит о его философской позиции, даже скорее порыве: «Тайна человека оказывалась у него необычайно тесно связанной с тайной божественного. Здесь одна из уязвимых сторон бердяевской метафизики. Он пишет: «Согласно Библии, Бог вдохнул в человека дух. Поэтому дух не есть творение, а есть порождение Бога». Это очень неточно. Это крайне спорно. Это фактически отождествление нашего духа с Духом божественным. Но Бердяев говорил об этом в пылу полемики, пытаясь возвысить дух, который постоянно унижался, и материализмом, и религиозным мышлением. И он в своей парадоксальной полемике доходил до таких высказываний: «Нам дорога не только Голгофа, но и Олимп». Конечно, на первый взгляд читателю кажется странным - что тут общего? Но он хотел показать, что красота мира, красота плоти имеет ценность для Бога (даже если она воплощена в языческом Олимпе), потому что она тоже есть форма творчества» А. Мень, о. Николай Александрович Бердяев С. 4 .
Итак, личность есть спиритуалистическая, а не естественная категория; она не часть какого-либо целого; она не часть общества, напротив, общество - только часть или аспект личности. Личность не часть космоса, напротив, космос часть личности. Личность не субстанция, она творческий акт.
Существует вечная человечность в божестве, а это значит, что существует также божество в человеке.
Человеческое тело как вечный аспект личности является «формой», а не просто физико-химической сущностью и должно быть подчинено духу. Телесная смерть необходима для осуществления полноты жизни; эта полнота предполагает воскресение в некотором совершенном теле.
Одновременно Бердяев ищет причины падения, несовершенства, даже трагизма человеческой жизни, что угрожает человеческой духовности, мешает её развитию.
Сущность природы человека извращена, потому что он отрешился от бога; у существ, отпавших от бога и друг от друга, нет непосредственного опыта духовной жизни; они страдают от болезни изоляции. Вместо того, чтобы разрабатывать учение о непосредственном опыте, раскрывающем жизнь субъекта, существующего я, извращенный разум разрабатывает путь познания вселенной как объективированной формы. Человек облекает в конкретную внешнюю форму свои субъективные ощущения, проектирует их и конструирует из них объекты, которые снова предстоят перед ним, образуя систему объективной реальности, насильственно воздействуют на него и порабощают его. Система мира, созданная таким объективированием, есть природа, в противоположность духу, это мир видимости, мир явлений, тогда как истинная реальность есть дух - мир ноуменов, мир, познаваемый в самом процессе непосредственного духовного опыта и через него, а не через объективирование.
Возрождение падшего человека означает его освобождение от природы, созданной объективирующим процессом; оно означает победу над рабством и смертью, понимание личности как духа, как существования, которое не может быть объектом и не может быть выражено общими идеями. Поэтому Бердяев называет свою философию экзистенциальной или персоналистической. Общество, нация, государство не является личностями; человек как личность имеет большую ценность, чем они. Поэтому право человека и его долг защищать свою духовную свободу против государства и общества, стремящихся подчинить личность человека и превратить его просто в орудие для своих собственных целей.
Человек в своей самореализации должен вести непрекращающуюся борьбу с порабощающим его объективированным миром, подчиняющимся закону, “порядку”. Личность всегда есть исключение из цепи закономерностей, и утверждает она себя избранием свободы, “переделкой” мира. Существование личности с ее уникальной судьбой, волей, бесконечными стремлениями есть парадокс в объективированном мире природы. Поэтому познание личности не может быть познанием рациональным, “это познание страстное и для него раскрывается не объект, а субъект”. Разум, рациональное познание не могут помочь человеку освободиться от навязанной извне необходимости. Тема несовместимости свободы и рациональности звучала у Н.Бердяева очень остро. “Свобода не терпит ни определяемости бытием, ни определяемости разумом” Бердяев Н. Самопознание. Опыт философской автобиографии. - М., 1990. С.345. , - замечал он. Бердяев восстал против свободы, заключенной в границы рационально познанной необходимости. Философ страстно доказывал вторичность разума, отражающегося в нем “естественного” порядка вещей, науки перед человеческой свободой и наиболее ярким ее проявлением - творчеством. “Свободу нужно противопоставить бытию, творчество - объективному порядку... Дух может опрокидывать и изменять “естественный” порядок” Бердяев Н. Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективация. - Париж, YMCA-Press, 1947. С.97. Ссылка по Волкогонова О. Н. Бердяев Интеллектуальная биография С. 14 , - был убежден он.
Творчество
Н. Бердяев придает творчеству особый смысл. Творчество - это способ борьбы, воздействия свободного божественного духа на объективированный мир, нарушения установленного порядка, правил, законов, угнетающих свободу. Творчество становится проявлением жизни, свободы, средством общения духа, «оживления» «мертвого» мира объектов.
Замечательная книга Н. Бердяева «Смысл творчества» стала одной из итоговых, в которых открывается главное в его философии. Вот так он пишет о природе творчества: «Дух есть творческая активность. Всякий акт духа есть творческий акт. Но творческий акт субъективного духа есть выход из себя в мир. Во всяком творческом акте привносится элемент свободы, элемент, не определяемый миром. Творческий акт человека, всегда исходящий от духа, а не от природы, предполагает материал мира, предполагает множественный человеческий мир. Он нисходит в мир и вносит в мир новое, небывшее. Творческий акт духа имеет две стороны: восхождение и нисхождение, дух в творческом порыве и взлете возвышается над миром и побеждает мир, но он также и нисходит в мир, притягивается миром вниз, и в продуктах своих сообразуется с состоянием мира. Дух объективируется в продукции творчества и в этой объективации сообщается с данным состоянием множественного мира. Дух есть огонь! Творчество духа огненно. Объективация же есть охлаждение творческого огня духа. Объективация в культуре всегда означает согласование с другими, с уровнем мира, с социальной средой. Объективация духа в культуре есть его социализация» Н А.Бердяев. Смысл творчества.//Бердяев Н. А.. Философия свободы. Смысл творчества. - М., 1989. С. 360-361. .
Отец А. Мень подчеркивает высокое нравственное, духовное предназначение творчества у Бердяева: «Является ли целью жизни человека спасение? - спрашивал он. Если понимать под этим нечто чисто утилитарное, а именно попадет ли человек в «хорошее» место после смерти или в «плохое», попадет ли он в рай или в ад, - Бердяев радикально выступал против такого понимания спасения. Он говорил, что задача человека - вовсе не спасение, не эгоцентрическое, эгоистическое, не поиск какой-то радости, а творчество. Бог заложил в человека огромный потенциал, и человек должен творить, и тогда из этого вытекает и высокое нравственное понимание, и благородство духа» А. Мень, о. Николай Александрович Бердяев С. 4 .
Волкогонова также выделяет исключительный смысл творчества: это путь возвышения свободного духа, возврат личности и человечества к Богу: «Бердяевской картине мира было присуще противопоставление свободы, духа и несвободы, необходимости, материального «мира объектов». Для него это - два рода реальности, взаимодействующих друг с другом. Трагизм ситуации в том, что свободный человек попадает в мир, где властвует необходимость. Естественно, человек стремится вырваться из власти низшей реальности, где все закономерно и необходимо, но может сделать это лишь через творчество, которое всегда есть свободное выражение своего «я». В творческом акте человек вновь ощущает себя богоподобным существом, не связанным законами материального мира. Человек призван к творчеству, к продолжению миротворения, - ведь мир принципиально незавершен.
Е. Герцык в своих воспоминаниях сформулировала пафос «Смысла творчества» (книги, не написанной, а буквально «выкрикнутой» автором) так: «Твори, не то погибнешь!». Жизнь - это борьба с тьмой небытия, в этом ее мука и счастье, и только в результате этой борьбы возможно рождение духа, света, личности. Примат свободы над бытием определяет и смысл человеческой жизни: «цель человека не спасение, а творчество», «культ святости должен быть дополнен культом гениальности», «творчество обращено ни к старому, ни к новому, а к вечному», «творческий акт есть самоценность, не знающая над собой внешнего суда», - «отливал» Бердяев чеканные афоризмы. Философия свободы и творчества Бердяева - философия удивительного возвышения человека, когда он становится нравственно однородным Богу существом: Бог и человек - Творцы, поэтому смысл человеческой жизни - в творчестве, творческом порыве к свободе» Волкогонова О. Н. Бердяев Интеллектуальная биография С. 15 .
И далее Н. Бердяев размышляет о глубоком историческом смысле творчества, осмысливает культурный и ценностный смысл развития цивилизаций, и связывает смысл творчества с приближением «конца света». Смыслом творчества Бердяев объявил не накопление культурных ценностей, не развитие человечества, а приближение конца этого падшего мира. Любое творчество - это выпадение из причинно-следственной цепочки, поэтому каждый творческий акт «расшатывает» устои мировой необходимости. Бердяев убеждал читателя, что гибель мира необходимости будет означать преображение мира, восхождение его на более высокую ступень, освобождение из плена, победу свободы.
Смысл истории. Эсхатология
Довольно точно эсхатологический дух философии Н. Бердяева передает отец А. Мень, опираясь на личное духовное восприятие: «Бердяев был глубоко эсхатологически напряжен, для него существующее состояние мира было мертвым, объективированным! История - это статуи и трупы... Реализуется все тогда и только тогда, когда мир сбросит с себя вот это окостенение объективации. Поэтому осмысление истории - только там, где она кончается. Смысл истории - в ее аннулировании, ее снятии; в том, что мы устремлены, как стрела, к будущему, где мертвенность объективированного бытия будет побеждена, где будет торжествовать полностью творческий дух, где он будет играть, где он будет расцветать! Поэтому эсхатология, то есть учение о конце мира, для Бердяева не была чем-то зловещим, мрачным, устрашающим. Он говорил о том, что человек должен приближать конец мира, что человек должен стремиться к этому моменту преображения бытия. И все темное будет уничтожено. Люди неправильно понимают идею Промысла, говорит Бердяев, они понимают слова Христа Спасителя буквально, что вот Он над каждым бдит. Нет, если человек к Нему стремится, осуществляется единство Христа и человека. Но вообще в мире Бог не царствует. Нет Царства Божьего в мире. Он не царствует в холере, в чуме, в предательстве, катастрофах. Мир наполнен злом! В этом отношении Бердяев прав. И трудно не согласиться с ним, что Бог не реализовал Себя, скажем, в армянском землетрясении или американском землетрясении. Конечно, нет! И здесь его глубокая правота. Христианское богословие рассматривает это с другой позиции: что свобода дана нам как умаление Божества. Бог какое-то пространство в своем бытие уступил нам, и в этом пространстве действуют уже (тут уже Бердяев совершенно прав) и Воля Божия, и воля человеческая, и слепые стихии, и судьба (судьба не в мистическом смысле, а в смысле предопределенности, физической, психологической, исторической, социальной)» А. Мень, о. Николай Александрович Бердяев С. 6 .
Этот отрывок дает понять, что Н. Бердяев находился в постоянном, напряженном, мучительном поиске смысла жизни. О. Волкогонова взяла такие слова Н. Бердяева в качестве эпиграфа к его «Интеллектуальной биографии»:
«Я… ищу «смысла», но мне нужно не только понять «смысл»,
мне нужно и реализовать его в полноте жизни. Современный
же мир ищет «благ» жизни, силы жизни, но не ищет «смысла» Волкогонова О. Н. Бердяев Интеллектуальная биография С. 1 .
Бердяев разводит «смысл» с понятием «цель», считая, что цель обыкновенно относится к будущему, причем настоящее рассматривается как средство для достижения этой цели. Смысл же должен присутствовать в каждом мгновении бытия, он проявляется в судьбе культуры, человека, человечества. Оба эти понятия чрезвычайно часто встречаются в бердяевских текстах, названиях статей и книг, что позволяет предположить их принципиальное значение для творчества мыслителя. Если «смысл» отражает религиозные установки Бердяева, его уверенность в том, что внешний мир не самодостаточен, то «судьба» говорит о его экзистенциализме, ориентации на личность.
По Бердяеву, все мы живем не в каком-то одном времени, а по меньшей мере в трех: раз человек является существом природным, социальным и духовным одновременно, то и времени для него существует тоже три - космическое, историческое и экзистенциальное. Бердяев даже нашел геометрический образ для описания каждого времени - круг, линия и точка. У космического времени - природная закономерная логика круговорота, оно оперирует не днями и годами, а эпохами, тысячелетиями. Историческое же время идет по прямой и оперирует меньшими временными категориями. Но наиболее значительные события совершаются во времени экзистенциальном, именно в нем происходят творческие акты, свободный выбор, формируется смысл существования. Для него относительна длительность события: иногда день для человека более значителен и долог, чем десятилетие, а иногда и год промелькнет незаметно.
Бердяев призывает помнить в земной жизни о жизни небесной, причем речь здесь идет не столько о некой божественной истории, но о внутренней жизни духа: «Небо и небесная жизнь, в которой зачат исторический процесс, есть ведь не что иное, как глубочайшая внутренняя духовная жизнь, потому что, поистине, небо - не только над нами и не только в каком-то отдалении от нас, как трансцендентная сфера, почти недосягаемая, - небо есть и самая глубочайшая глубина нашей духовной жизни. Когда идем мы в эту глубину от поверхности, то, поистине, соприкасаемся мы с жизнью небесной. В этой глубине заложен духовный опыт, отличный от земной действительности...» Н.Бердяев. Смысл истории. Опыт философии человеческой судьбы. - М., 1990. С. 55
«Смысл истории - в ее конце» - этот известный афоризм Бердяева лучше всего иллюстрирует проблему соотношения временного и вечного в его философии истории. Бердяев не раз подчеркивал, что признание бесконечного прогресса во времени есть признание бессмысленности истории, для него очевидно, что смысл истории предполагает ее конец. Для верующего человека несомненна мысль о грядущем царстве Божьем, когда земная, грешная история завершится. Не был исключением и Бердяев, хотя его эсхатологизм носил философский характер.
«В истории нет прогресса счастья человеческого, - есть лишь трагическое, все большее и большее раскрытие внутренних начал бытия, раскрытие самых противоположных начал, как светлых, так и темных, как божественных, так и дьявольских, как начал добра, так и начал зла. В раскрытии этих противоречий и выявлении их и заключается величайший внутренний смысл исторической судьбы человечества» Философское миросозерцание Бердяев Н. А.а. (Автоизложение). Публикация проф. А. П. Оболенского // Записки Русской Академической группы в США. Том ХХIХ. - Нью-Йорк, 1998. С. 7. По Волкогонова О. Н. Бердяев Интеллектуальная биография С.30 , - таков был вывод из эсхатологических предчувствий философа. Сам он писал, что «религиозная историософия неизбежно имеет апокалиптическую окраску... Апокалипсис есть не только откровение о конце мира, о страшном суде. Апокалипсис есть также откровение о всегдашней близости конца внутри самой истории, внутри исторического еще времени, о суде над историей внутри самой истории, обличение неудачи истории. В нашем греховном, злом мире оказывается невозможным непрерывное, поступательное развитие. В нем всегда накопляется много зла, много ядов, в нем всегда происходят и процессы разложения» Бердяев Н. А.. Истоки и смысл русского коммунизма. - М., Наука, 1990. С. 107. . … Поэтому все надежды на осуществление такого Царства Божьего, как бы оно ни называлось - коммунизмом, теократией ли, не могут сбыться в истории человечества. С этим принципиальным положением были согласны и Франк, и Федотов, и Зеньковский, впрочем, так же, как и любой верующий христианин. Цель и оправдание истории заключались для Бердяева лишь в конце исторического мира, который должен наступить не как катастрофа или наказание за грехи, а как победа освобожденного человека над материальным миром.
Символична общность взглядов атеистических и религиозных экзистенциалистов, в частности, Н. Бердяева, на трагизм существования человека и человечества в материальном мире. И на этом фоне особое значение приобретает то, что именно религиозный экзистенциализм преодолел безысходность и на основе христианства нашел смысл существования человека, призвал к деятельности в творчестве и приближении конца мира, для последующего возрождения и вечной жизни.
«Мы живем в падшем времени, разорванном на прошлое, настоящее и будущее, - писал Бердяев. - Победа над смертоносным потоком времени - основная задача духа. Вечность не есть бесконечное время, измеряемое числом, а качество, преодолевающее время» Философское миросозерцание Бердяев Н. А.а. (Автоизложение). Публикация проф. А. П. Оболенского. // Записки Русской Академической группы в США. Том ХХIХ. - Нью-Йорк, 1998. С. 7. Ссылка по статье Волкогоновой О. Н. Бердяев Интеллектуальная биография С. 29
2. Религиозная философия Н. А. Бердяева
Для Бердяева познание мира, познание Бога, познание тайн - это не просто логический процесс, не просто манипуляции одного рассудка, а это акт, который осуществляет вся природа человека, все его существо! - интуиция его, боль, чувство, все вместе связано. Только так мы постигаем реальность, целиком, а не в отдельных проявлениях. Вот это интуитивное, живое, целостное восприятие и было главной особенностью философии Бердяева. И религия, а именно, христианство, присутствует у него во всем. Чрезвычайно точно смог выразить жизненность, глубину восприятия христианства Бердяевым отец А. Мень.
Так, он замечает, что для Бердяева (как и для К.Леонтьева, Ф.Достоевского, В.Розанова) не было характерно благостное, светлое христианство, наоборот оно было трагично и мучительно. Он остро ощущал свою греховность, не раз задавал себе непростые вопросы о человеческой (значит, и своей) судьбе до и после смерти. Религиозность Бердяева была и не вполне ортодоксальной. Он чрезвычайно остро ощущал присутствие зла в мире, его субстанциональность. Отсюда - постановка проблемы теодицеи, попытка понять причины допущения зла в мир.
Совершенно верно Бердяев говорит о том, что наши привычные понятия о Боге, о долге человека очень часто социоморфны, то есть построены по образцу социальной жизни, отражают угнетение или самоутверждение, или еще какие-то иные моменты человеческого бытия. Необходимо снять социоморфную оболочку, чтобы проникнуть в глубину бытия и человека, и божественного . Для Бердяева тайна Бога всегда была тайной непостижимой. В этом он был полностью согласен с христианским богословием. Но и тайна человека оставалась столь же непостижимой.
Для Бердяева всегда была бесконечно ценной личность Христа . Ибо в Нем реализовалось Божественное в полноте, и в полноте того, перед чем он преклонялся, - перед личностью человека... Христос открыл нам человечность Бога. До сих пор мы думали, что Бог не человечен, а вот через Христа мы это познали.
Тайну Троицы Бердяев постигал через динамику, для него жизнь в Божестве была динамична! Хотя, конечно, человек не может проникнуть в эту тайну. Так, Бердяев выдвигает спорную, с точки зрения христианской, концепцию, что Бог нуждается в мире, что Бог ищет в нас, в человечестве, Себе поддержку. Однажды Бердяев услышал слова французского писателя Леона Блуа о том, что Бог - это Великий Одинокий, и он пережил это как какой-то внутренний опыт. Не полноту Божию почувствовал, а некое божественное метафизическое страдание. И страдание мира он переживал как... нарушение Божественного одиночества. Нам нужен Творец, но и мы Ему бесконечно нужны. Есть много поразительного, глубокого, загадочного и тонкого в этих суждениях Бердяева, хотя, с точки зрения богословия, они представляются, конечно, спорными. Хотя, наверное, уже менее спорно, что Бог все-таки ждет ответной любви Человека к Богу и Христу, о чем можно судить по многочисленным примерам и заповедям Нового Завета.
И, возможно, уместно отметить, что для Бердяева также было характерно одиночество, несмотря на то, что он почти всегда был окружен людьми.
Взгляды Бердяева на христианство очень часто расходились с мнением окружающих. Несмотря на глубокую веру, его отношения с официальной церковью были отчужденными, даже враждебными со стороны церкви, так как для него были неприемлемы ограничения свободы мысли и вероисповедания, угрожающий, насильственный характер воспитания веры, что он резко критиковал. Например, существовавшие долгое время представление об аде, об ужасных и безнадежных вечных муках, которые ждут нераскаявшихся грешников, - садистская ложь. Христианство - религия любви, поэтому невозможно представить себе христианина, блаженствующего в то время, как хотя бы один другой человек.
Тем не менее, он сумел философски взглянуть на многие аспекты православия и католичества. Вот его трактовка разделения Церквей: Существовали трактовки: хомяковская - отпали грешные латиняне; старокатолическая - отпали недостойные схизматики, раскольники; тех, кто хотел соединить эти распадающиеся части и скорбел по поводу разделения Церквей. Бердяев первым по-настоящему глубоко взглянул на эту проблему. Он показал, что христианский Запад и христианский Восток имели свои собственные осознания и реализации духовной жизни. На Западе всегда было сильно стремление к Богу, ввысь, вверх, как бы, как выражается Бердяев, влюбленность в Христа, подражание Христу как чему-то внешнему. Отсюда, говорит он, устремленность, вытянутость готических храмов, стрельчатых окон. Между тем Восток чувствует Христа присутствующим здесь, близко. Поэтому восточные храмы как бы охватывают входящего, огонек горит внутри, внутри присутствует Дух Божий. Эти два типа духовности должны были развиваться независимо, и зло разделения христиан было использовано Божественным Промыслом для того, чтобы не смешалось христианство в безликую однородную массу по всей земле, а чтобы конкретность многоцветья христианства в конце концов расцвела, несмотря на печаль разделения. И здесь вспоминается мучительная попытка В. С. Соловьева примирить русскую православную и католическую церкви.
Философия свободы Н. Бердяева отразилась и в его понимании христианства, как свободы вероисповедания, поиска и толкования смысла учения о Боге. Бердяев настаивал на том, что каждый человек сам для себя должен решить вопрос веры, при этом считая, что спасение должно быть и может быть только общим для всего человечества.
3. Социальная философия Н. А. Бердяева
Бердяев доказывал вторичность социальных проблем (голода, нищеты, неравенства) по отношению к проблемам духовным. Устранение голода и нищеты не избавят человека от тайны смерти, любви, творчества. Более того, конфликты личности и общества, человека и космоса, истории и вечности лишь обострятся при более рационально устроенной общественной организации. Несмотря на это, Бердяев много места в своих работах уделил анализу исторических цивилизаций и построению новой модели социального строя.
Критика буржуазной цивилизации.
Кризисное состояние в 20-м веке Н. Бердяев рассматривал как конец «ренессансного периода» истории, который он сравнивает со средневековьем. При всех отрицательных чертах, Бердяев находит, что в средние века развитие человека было ориентировано на духовность, религию. Поднятие самосознания человека, свобода творчества эпохи Ренессанса дали толчок прогрессу буржуазной цивилизации, развитие механических средств вместо ожидаемого господства над природой привело к зависимости человека от его технических творений. Видный эмигрантский историк философии С.Левицкий так описывал позицию Бердяева в этом вопросе: «По учению Бердяева, первоистоки современного кризиса - в отпадении человечества от вечной правды христианства, ради соблазна безбожного гуманизма. ... Христианство дало человечеству благую весть о Царствии Божием, гуманизм впервые осознал свободу человека и самоценность свободы. Но современное человечество отвернулось и от царствия Божия, ради мечты о царстве человеческом, и от свободы, ради мечты о сытом довольстве. Вместо органической культуры, человечество стало создавать механистическую цивилизацию, массовую псевдокультуру, самая устремленность которой антирелигиозна и антиперсоналистична» С.Левицкий. Бердяев: пророк или еретик?// “Новый журнал», Нью-Йорк, 1975, № 119. С 245. Ссылка по статье Волкогоновой О. Н. Бердяев Интеллектуальная биография С. 32 . В этом смысле, буржуазная цивилизация, считал Бердяев, не есть нормальная форма культуры, так как в ней господствует утилитарный подход, преобладающим становится стремление «иметь, а не быть», стремление к наслаждению, комфорту. На смену бескорыстию духовных стремлений приходит узко прагматическое, потребительское отношение к миру. Все оценивается с точки зрения полезности. Исходя из такой оценки, стоящими внимания объявляются лишь техника, организация, производство, прикладные отрасли науки, вся же духовная жизнь, духовная культура воспринимаются как нечто иллюзорное, призрачное, необязательное (что можно обнаружить в позитивистской философии). Техническая цивилизация провозглашает «культ жизни вне ее смысла». Философ сделал и еще один чрезвычайно интересный вывод: власть техники благоприятствует установлению коллективизма и тоталитаризма.
В целом, Ренессанс характеризовался Бердяевым как эпоха отпадения человека от Бога, что породило самонадеянность человека и человечества. В конце концов, это привело к иссяканию творческих сил, не служащих более высшей, абсолютной цели. Вслед за Ренессансом установилась нехристианская по своей сути эра новой истории. Новое время поставило человека в центр Вселенной (поэтому нововременная культура может быть рассмотрена как продолжение гуманистической культуры, сложившейся в эпоху Возрождения), освободило человека внешне, но лишило его внутренней духовной дисциплины и зависимости от всего «сверхчеловеческого». В результате к 19 веку гуманистическая культура практически исчерпала себя, развив все человеческие потенции, которым давала простор, но потеряв накопленную в предыдущие века веру в сверхзадачу человеческого существования. Наступила эпоха разочарования. Типы монаха и рыцаря с их сильной самодисциплиной уступили место типам торгаша и шофера с тем, чтобы далее уступить место типу комиссара, во имя «народа» тиранящего народ. Самые гордые и смелые мечты человека не осуществились, «человек стал бескрылым», время после средневековья было временем растраты человеческих сил. Сам гуманизм, будучи оторванным от религиозной почвы, привел к своей противоположности - к антигуманизму «мещанской цивилизации». «Новая эра» является лишь затянувшимся переходом от старого средневековья, где невежество и варварство пронизывались все же христианским светом, к новому состоянию общества, в котором религия вновь займет подобающее ей место. Выход Бердяев видел во вступлении человечества в эпоху «нового средневековья».
Его призыв к «новому средневековью», по существу, был призывом к новому христианскому сознанию, к религиозной революции духа.
Русская тема
Для Бердяева Россия была не просто географическим понятием и даже не только синонимом отечества. Он видел в России прежде всего духовное явление, которое не могут убить никакие материальные и политические катастрофы.
Критика революции
Бердяев не раз возвращался в своем творчестве к теме произошедшей в России революции, к большевизму как социальному явлению.
Одним из самых важных мотивов его работ о революции было признание того факта, что революцию нельзя рассматривать как что-то внешнее по отношению к истории страны, как случайность или неудачу «правильного» развития. С точки зрения Бердяева, такой подход правомерен по отношению не только к русской революции, но вообще к любой революционной ломке.
Парадокс любой революции состоит в том, что революции всегда направлены против деспотизма и тирании, но на определенном этапе своего разворачивания они обязательно отменяют все свободы и создают новую диктатуру и тиранию, несмотря на демократические лозунги, которыми она прикрывается.
Революция, прикованная к прошлому, не может существовать и развиваться без врага. Такие враги всегда находятся, это контрреволюционеры, или создают миф о враге. Революция невозможна без ненависти, она вдохновляется ею. Но обязательные революционные репрессии Бердяев объяснял не только необходимостью иметь образ врага для консолидации сил. Он убедительно показал, что революционная власть тесно связана со страхом. (Всякая власть всегда сопровождается страхом ее потерять, но для власти, основанной на насилии, это особенно характерно). «Нет ничего ужаснее людей, одержимых страхом, всюду видящих опасности, заговоры, покушения» Бердяев Н. А.. О рабстве и свободе человека. - Париж, YMCA-Press, 1939. С. 160. Ссылка по статье Волкогоновой О. Н. Бердяев Интеллектуальная биография С. 48 . Террор же рождает диктатора и тирана. К сожалению, русская революция, породившая сталинские репрессии и «чистки», была убедительной иллюстрацией этого вывода философа.
Бердяев абсолютно точно отметил, что в революции всегда действует «манихейское сознание», то есть сознание, делящее мир на две части - на «мы» и «не-мы».
Бердяев был убежден, что до критической точки процесс разложения старого общества довела война. Именно она сделала явными несостоятельность российской монархии, кризис православной Церкви, старую ненависть русских крестьян к дворянам-помещикам, устарелость сословного строя и многое другое, что привело к революционной катастрофе. «Весь стиль русского и мирового коммунизма вышел из войны. Если бы не было войны, то в России революция все-таки в конце концов была бы, но вероятно позже и была бы иной. Неудачная война создала наиболее благоприятные условия для победы большевиков» Бердяев Н. А.. Истоки и смысл русского коммунизма. - М., Наука, 1990. С. 113. , - считал Бердяев. Старая власть потеряла свой политический авторитет. В этой ситуации любые демократические методы наведения порядка имели чрезвычайно мало шансов на успех: «принципы демократии годны для мирной жизни, да и то не всегда, а не для революционной эпохи. В революционную эпоху побеждают люди крайних принципов, люди склонные и способные к диктатуре» Там же. С. 114. . Такими людьми «крайних принципов» и были в русской революции большевики.
Философ не раз оценивал произошедшую революцию и последовавшие за ней социальные изменения как своеобразную попытку воплотить - пусть в извращенной форме - «русскую идею». Западный по своему происхождению марксизм получил в России явную славянофильскую интерпретацию. Если Маркс выводил необходимость построения нового общества из закономерного развития капитализма, создающего необходимые предпосылки для этого, то Ленин и большевики стали рассматривать грядущее общество не как продукт капитализма, а как результат сознательных усилий партии и советской власти.
Бердяев прослеживал в революции извечную диалектику цели (провозглашаемых революционерами свободы, равенства, братства, справедливости) и средств: «Революция ищет торжества во что бы то ни стало. Торжество дается силой. Сила эта неизбежно переходит в насилие. … Настоящее рассматривается исключительно как средство, будущее же как цель. Поэтому для настоящего утверждается насилие и порабощение, жестокость и убийство, для будущего же свобода и человечность… Но великая тайна скрыта в том, что средство важнее цели. Именно средства, путь свидетельствуют о духе, которым проникнуты люди» Бердяев Н. А.. О рабстве и свободе человека. - Париж, YMCA-Press, 1939. С. 160. Ссылка по статье Волкогоновой О. Н. Бердяев Интеллектуальная биография С. 52 . Возможно, Бердяев обратил здесь внимание на характерную черту любого тоталитаризма: принесение настоящего в жертву будущему. Как только идеология перестает ориентироваться на потребности сегодняшнего человека и призывает вместо этого «потерпеть» во имя светлого будущего, - можно считать поставленным диагноз тоталитаризма, для которого судьба человека и в настоящем, и в будущем - не интереснее, чем судьба винтика в сложной государственной машине.
Главным злом советского строя для Н. Бердяева была идеологическая тоталитарность, запрет свободы духовной жизни. «Я согласился бы принять коммунизм социально, как экономическую и политическую организацию, - писал в конце жизни Бердяев, - но не согласился его принять духовно» Бердяев Н. А. Самопознание. Опыт философской автобиографии. - М., 1990. С. 226. . Бердяев не раз повторял мысль о том, что главная ложь коммунизма - ложь безбожия, то есть ложь духовная, а не социальная. Отрицая Бога, дух, божественное начало в мире, марксисты закономерно приходят, в конце концов, к отрицанию самого человека, ценности его личности, сводя сущность человека к его биологическим и социальным проявлениям. Для него было совершенно очевидно, что атеизм сводил на нет моменты социальной правды в марксизме. Утверждение Бердяева, что атеистический марксизм, - это религия (вернее, псевдо-религия), звучало шокирующе, вызывало споры. Для Бердяева же признание марксизма религиозным движением имело принципиальное значение, так как в этом случае становилось очевидным, что противостоять ему лишь в политике или экономике невозможно, гораздо важнее духовное противостояние. Бердяев был глубоко убежден, что без религии нет гуманизма и свободы личности, более того, что гуманизм с его проповедью свободы является результатом христианства в человеческой истории. Сакральный характер социализма с необходимостью приводит к выбору: либо социализм, либо свобода. Бердяев гениально предвидел тотальные претензии социализма марксистского типа на контроль над всей человеческой жизнью. Социализм обычно представляли себе как некую либеральную систему, одухотворенную стремлениями к справедливости. Речь шла о том, чтобы государство взяло на себя заботы об экономическом благоденствии своих граждан, освободив их от страха перед нищетой, безработицей и т.д., но считалось, что государству не будет никакого дела до частной интеллектуальной жизни. Исторический опыт заставил признать правоту Бердяева, а не этих расхожих представлений. Вся практика социализма в разных странах подтвердила истинность его вывода о тоталитарном характере революционного сознания: «Революционность есть тотальность, целостность в отношении ко всякому акту жизни. Революционер тот, кто в каждом совершаемом им акте относит его к целому, ко всему обществу, подчиняет его центральной и целостной идее… Тоталитарность во всем - основной признак революционного отношения к жизни» Бердяев Н. А. Самопознание. Опыт философской автобиографии. - М., 1990. С.87 . Разумеется, Бердяев не был пророком. В его книгах, и особенно - статьях можно найти много положений, неоправданность которых уже очевидна современному читателю. Тем не менее, его способность предвидеть тенденции исторического движения, «следующий шаг истории», иногда просто поражает читателя.
России надо изжить атеистический коммунизм, чтобы осуществить переход к персоналистическому социализму. Он сравнивал большевизм с инфекционной болезнью: если не удалось ее предотвратить, нельзя уже остановить ее течение. Надо выздороветь, пройдя через все стадии заболевания. Поэтому нельзя избавиться от большевизма «кавалерией» - внешним вмешательством. И избавиться от большевизма Россия должна сама, изнутри, никакая внешняя «помощь» здесь не эффективна.
...Подобные документы
Эсхатология: конец истории и перерождение мира. Анализ творчества Н.А. Бердяева как одного из выдающихся философов ХХ века, актуальность его философских взглядов. Мессианство, его религиозные корни и двойственность. Апокалипсис в трактовке Н.А. Бердяева.
реферат , добавлен 09.03.2017
Русская философия – целостное духовное образование. Эпоха творчества Николая Александровича Бердяева. Философия творчества Н. А. Бердяева. Смысл существования человека и в связи с ним смысл бытия в целом.
реферат , добавлен 27.03.2007
Культурологические и философские идеи Н.А. Бердяева. Свобода духа как источник всякой творческой активности. Личность как подлинный субъект культуры. Проблема смысла существования человека как основная в философии Бердяева. Религия, культура, история.
реферат , добавлен 30.01.2011
Целостный человек - богочеловек в концепции свободы личности Н.А. Бердяева. Истолкование природы творческого акта. Творчество как реализация свободы, путь к гармонизации бытия. Осмысление предназначения человека - нравственное ядро философии Бердяева.
реферат , добавлен 11.05.2015
Бердяев - единственный популярный русский философ. Главная проблема философии Бердяева - смысл существования человека и с связи с ним смысл бытия в целом. Объективация. Формирование национальных особенностей русской души.
реферат , добавлен 18.03.2003
Философская, социальная и культурная ситуация в начале ХХ века. Антропологические, гносеологические и онтологические взгляды Н. Бердяева. Проблема свободы и её соотношение с благодатью и нравственным законом. Зло как необходимый элемент свободы.
реферат , добавлен 01.01.2017
Поиск истоков духовности, гуманизма и свободомыслия в философии Бердяева. Рассмотрение соотношения взглядов отечественных мыслителей (Л. Толстого, Ф. Достоевского, Вл. Соловьева) и западных (К. Маркса, Г. Ибсена, Ф. Ницше) в мировоззрении Бердяева.
реферат , добавлен 05.04.2012
Отличительные черты философских воззрений Николая Бердяева, историософская направленность его трактата "Смысл истории". Рассмотрение истории человечества как чередования культур. Соотношение духовного и материального, будущее с точки зрения настоящего.
контрольная работа , добавлен 05.07.2010
Биография выдающегося русского философа Николая Александровича Бердяева. Увлечение марксизмом, административная ссылка. Участие в религиозно-общественных движениях русской эмиграции в Германии. Мировоззрение и философия Бердяева: краткий обзор работ.
реферат , добавлен 21.09.2009
Представители философского течения в России конца XX - начала XXI века. Философские концепции Бердяева. Концепция личности и понятие триединства. Формулирование идеи симфонической личности. Противопоставление философских концепций Бердяева и Карсавина.
А. Бердяева «Новое средневековье»
Бердяев – основные идеи
Мысль Бердяева принадлежит к вершинам христианского экзистенциализма . В ней также отражается влияние Якоба Бёме.
Первоосновой мира Бердяев считает не бытие, а свободу. Из этой свободы Бог и создает человека – свободное существо. Свобода, будучи иррациональной по своей природе, может поэтому вести как к добру, так и к злу. Согласно Бердяеву, зло – это свобода, которая оборачивается против самой себя, это порабощение человека идолами искусства, науки и религии. Они порождают отношения рабства и подчинения, из которых возникла человеческая история.
Николай Александрович Бердяев (1874-1948)
Бердяев восставал против концепций рационализма , детерминизма и телеологии , которые разрушают царство свободы. Проблема человеческого существования состоит в его освобождении. Эта идея Бердяева легла в основу «философии личности», которая повлияла на течение персонализма и, в частности, на Эммануэля Мунье, а также на уругвайского иезуита Хуана Луиса Сегундо, теолога освобождения.
Человек определяется прежде всего своей личностью. Бердяев противопоставляет понятие личности – категорию этическую и духовную – индивидууму , категории социологической и природной. Личность относится не к сфере природы, а к миру свободы. В отличие от индивидуума (части космоса и общества), личность не принадлежит вообще ни к какой целостности. Она выступает против ложных целостностей: природного мира, общества, государства, нации, церкви и т. д. Эти ложные целостности являются основными источниками объективации, которые отчуждают свободу человека в своих созданиях – и он кончает их обоготворением, подчинением их тирании.
Средством для освобождения от всех форм отчуждающей объективации, Бердяев считает творческий акт. Его суть – борьба против внешних ограничений, познание, любовь – освободительные силы, восстающие против окостенения, холода и всего антигуманного.
Обращаясь к христианскому мессианизму (напоминавшему учение Иоахима Флорского), живший в эпоху утверждения тоталитарных режимов Бердяев одним из первых осудил мессианизмы «избранной расы» и «избранного класса».
Ратуя против всех форм социального, политического и религиозного угнетения, против обезличивания и дегуманизация, труды Бердяева действовали как вакцина против всех форм кровавых утопий прошлого и будущего. В отличие от создателей этих утопий, Бердяев подчеркивал реальные потребности и реальное назначение человека. Человек есть создание сверхприродной свободы, которое вышло из божественной тайны и окончит историю провозглашением Царства Божьего. Личность должна подготовить это Царство в свободе и любви.
В общих чертах мысль Бердяева лежит в традиции русского мессианизма – очищенного и прояснённого радикальной критикой противостоящих ему сил.
Николай Бердяев в 1912
Бердяев – цитаты
Свобода в глубоком своем смысле не есть право, а есть долг, не то, что требует человек, а то, что требуется от человека, чтобы он стал вполне человеком.
Свобода совсем не означает легкую жизнь, свобода есть трудная жизнь, требующая героических усилий. (Бердяев. «О двусмысленности свободы»)
Наиболее неприемлемо для меня чувство Бога как силы, как всемогущества и власти. Бог никакой власти не имеет. Он имеет меньше власти, чем полицейский. (Бердяев. «Самопознание»)
Аристократическая идея требует реального господства лучших, демократия – формального господства всех. Аристократия, как управление и господство лучших, как требование качественного подбора, остается на веки веков высшим принципом общественной жизни, единственной достойной человека утопией. И все ваши демократические крики, которыми вы оглашаете площади и базары, не вытравят из благородного человеческого сердца мечты о господстве и управлении лучших, избранных, не заглушат этого из глубины идущего призыва, чтобы лучшие и избранные явились, чтобы аристократия вступила в свои вечные права. (Бердяев. «Философия неравенства»)
Всякий жизненный строй - иерархичен и имеет свою аристократию, не иерархична лишь куча мусора и лишь в ней не выделяются никакие аристократические качества. Если нарушена истинная иерархия и истреблена истинная аристократия, то являются ложные иерархии и образуется ложная аристократия. Кучка мошенников и убийц из отбросов общества может образовать новую лжеаристократию и представить иерархическое начало в строе общества. (Бердяев. «Философия неравенства»)
Аристократия сотворена Богом и от Бога получила свои качества. Свержение исторической аристократии ведет к установлению другой аристократии. Аристократией претендует быть буржуазия, представители капитала, и пролетариат, представители труда. Аристократические претензии пролетариата даже превосходят претензии всех других классов. (Бердяев. «Философия неравенства»)
Вы берете всё, что есть самого худшего у рабочих, у крестьян, у интеллигентной богемы, и из этого худшего хотите создать грядущую жизнь. Вы взываете к мстительным инстинктам человеческой природы. Из злого рождается ваше добро, из темного загорается ваш свет. Ваш Маркс учил, что в зле и от зла должно родиться новое общество, и восстание самых темных и уродливых человеческих чувств считал путем к нему. Душевный тип пролетария противопоставил он душевному типу аристократа. Пролетарий и есть тот, который не хочет знать своего происхождения и не почитает своих предков, для которого не существует рода и родины. Пролетарское сознание возводит обиду, зависть и месть в добродетели нового грядущего человека. (Бердяев. «Философия неравенства»)
Демократия безразлична к направлению и содержанию народной воли и не имеет в себе никаких критериев для определения истинности или ложности направления, в котором изъявляется народная воля… Народовластие - беспредметно… Демократия остается равнодушной к добру и злу. (Бердяев. «Новое средневековье»)
Достоинство человека предполагает существование Бога. В этом сущность всей жизненной диалектики гуманизма. Человек есть личность только в том случае, если он есть свободный дух, отображающий Высшее Бытие философски. Эта точка зрения должна быть названа персонализмом. Этот персонализм ни в коем случае не должно смешивать с индивидуализмом, который губит европейского человека. (Бердяев. «Пути гуманизма»)
Чтобы человек был подлинной реальностью, а не случайной комбинацией элементов низшей природы, нужно, чтобы были реальности высшие, чем человек (Бердяев. «Ложь гуманизма»).
Природный мир, «мир сей» и его массивная среда, совсем не тождествен с тем, что называют космосом и космической жизнью, наполненной существами. «Мир» есть порабощенность, закованность существ, не только людей, но и животных, растений, даже минералов, звезд. Вот этот «мир» должен быть разрушен личностью, освобожден от своего порабощенного и порабощающего состояния. (Бердяев. «О рабстве и свободе человека»)
Я бы хотел в вечной жизни быть с животными, особенно с любимыми. (Бердяев. «Самопознание»)
Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов.
Просьба делать переводы через карту, а не Яндекс-деньги.
По Бердяеву, человека нельзя понять из того, что «ниже его», а можно понять лишь из того, что «выше его» . Иначе говоря, человека невозможно понять из природы, а можно понять только из Бога. Третьего, кроме Бога и природы.
В своей антропологии Бердяев отталкивается от классификации типов антропологических учений у своего берлинского друга М. Шелера. Это: «1) еврейскохристианский, творение человека Богом и грехопадение; 2) антично-греческий, человек, как носитель разума; 3) естественно-научный человек, как продукт эволюции животного мира; 4) теория декаданса, возникновение сознания, разума, духа как биологический упадок, ослабление жизни» . Бердяев замечает, правда, что классификация Шелера неполная. «Есть, - пишет он, - еще самое распространенное в современной Европе антропологическое учение - понимание человека как существа социального, как продукта общества, а также как изобретателя орудий (homo faber). Это учение имеет сейчас больше значения, чем учение естественно-биологическое. Мы его находим у Маркса, у Дюркгейма».
Это и есть то «третье» в понимании сущности человека, которое дано. Это марксистское учение о социальной сущности человека. Сущность человека, как учил Маркс, не есть абстракт, принадлежащий каждому отдельному индивиду, а в своей действительности она есть ансамбль всех общественных отношений. Но Бердяев не может принять это учение по двум причинам. Во-первых, это учение, при его вульгарном социологическом понимании, как будто бы
исключает человеческую личность. И это при том, что личность отрицается казарменной формой коллективности, а по сути, понятие личности, так же как и понятие общества, сугубо историческое понятие. Во-вторых, если сущность человека заключается в другом человеке, то тогда не нужен, как показал Фейербах, Бог. Тогда Богом оказывается один человек для другого человека. Естественно, что Бердяев не может принять и этого. В результате, он пытается найти свое собственное решение проблемы соотношения индивидуального и коллективного в человеке.
Бердяев принадлежит к той традиции в русской философии, которая резко выступала против индивидуализма, именовавшегося, как правило, западным или мещанским. Но и социалистического, тем более коммунистического коллективизма он принять также не может. Решение, которое предлагает Бердяев, выражается понятием персонализма. Если Соловьев, по утверждению Гайденко, - имперсоналист и, вслед за Шопенгауэром и Контом, ставит общее выше отдельного, то вышедший из соловьевской софиологии Бердяев - создатель философии персонализма. И в этом их принципиальное различие. «Моя философия, - заявляет Бердяев, - резко персоналистическая, и по ставшей модной ныне терминологии ее можно назвать. экзистенциальной, хотя и совсем в другом смысле, чем, например, философию Гейдеггера». Но что такое «персоналистическая» философия и «персонализм»?
Бердяев исходит из существенного различия двух вещей: индивидуализма и персонализма. Первый связан с индивидом, второй - с персоной, т. е. личностью. И следовательно, прежде всего, нужно различать индивида и личность. «Индивидуум, - пишет Бердяев, - есть категория натуралистически-биологическая. Личность же есть категория религиозно-духовная» . Индивидуум, как правильно замечает Бердяев, уместно соотносить с родом. Индивид биологически рождается. «Личность же не рождается, она творится Богом» .
Бог в данном случае оказывается у Бердяева на том самом месте, где в марксизме помещалось общество. В марксизме личность производна от общества, у Бердяева - от Бога. Первичность общества по отношению к личности Бердяев решительно отвергает. В центре всего помещается личность. «Центр нравственной жизни в личности, а не в общностях, - пишет он. - Личность есть ценность, стоящая выше государства, нации, человеческого рода, природы, и она, в сущности, не входит в этот ряд» .
Личность, таким образом, у Бердяева есть нечто, из ряда вон выходящее. И звучит это все очень гуманно: личность выше государства, нации, общества. Ведь сколько было высказано упреков Гегелю и Марксу за их «тоталитаризм», когда личность оказывалась поглощенной обществом и государством. Но одно дело, когда мы ставим личность выше общества и государства, и совсем другое дело, когда личность ставит себя выше общества и государства.
В последнем случае, что бы мы там ни говорили о достоинстве и неповторимости личности, это все-таки самый настоящий индивидуализм. Вот этого-то Бердяев и не замечает. Он не замечает, что культ личности оборачивается у него культом собственной личности. Человек может пожертвовать собой, своей личностью ради других, ради общества, ради нации, ради государства, но может ли он пожертвовать другими личностями? Ведь если личность ставит другие личности выше себя, то она не может не ставить выше себя «общность». Славянофилы с их «соборностью» считали, что община есть нравственный субъект, а не отдельная личность. У либералов - наоборот. Спора славянофилов с западниками Бердяев, по сути, не понял. И в этом слабое место его работы «Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века
и начала XX века». Бердяев со своим «персонализмом» хочет уйти от крайностей, но скатывается все-таки к индивидуализму.
«Персонализм» Бердяева - просто эвфемизм для того, что называется индивидуализмом. И это по-своему понимает Зеньковский, уточняя по поводу Бердяева, что его «персонализм обособляет, а не соединяет людей» . Не спасает здесь Бердяева и вводимое им понятие «коммюнотарность», заменяющее более уместные русские слова «соборность» или «общность». У Бердяева здесь имеется в виду только общность и общение в мистическом опыте. Бердяев избегает простого, обыденного человеческого общения. «Страх перед обыденщиной, - как справедливо замечает Зеньковский, - делает, однако, мнимым «творческое» социальное общение, о котором написано много страниц у Бердяева.
Персонализм у Бердяева, таким образом, становится самозамыканием, боится всяческого прикосновения к миру, чтобы не растерять «взлетов духа», т. е. фактически превращается в метафизический плюрализм и солипсизм» .
Когда Бердяев говорит о «социальности», то, по сути, имеется в виду форма социальности, прочно связанная с позитивистской социологией. Поэтому он часто говорит о «коммюнотарности» как антитезе позитивистской социальности. «… Русские, - пишет Бердяев, - коммюнотарны, но не социализированы в западном смысле, т. е. не признают примата общества над человеком» . Но как раз русские-то и признают примат общества над «человеком», но примат «обчества», «мира», а не общества в смысле Gesellschaft, т. е. буржуазного или, что то же самое, гражданского общества. Бердяев далек от исторического понимания общественных форм. И уроки марксизма прошли для него здесь фактически даром.
Построить на этом этику, не только кантовскую, но и христианскую, просто невозможно. Если личность «первична», а общество «вторично», то Я prius по отношению к Ты, и Я - цель, а Ты - только средство.
Поэтому Бердяев, как очень верно заметила П. П. Гайденко, «пишет не только свое - о чем бы он ни говорил, он пишет о себе».
Бердяев пытается обосновать индивидуальную нравственность, что явный нонсенс, потому что нравственность - это прежде всего отношение человека к другому человеку, а потому и к самому себе. «Этика, - пишет Бердяев, - не только связана с социологией, но и подавлена социологией.
Н. А. Бердяев
И это совсем не есть порождение позитивизма XIX и XX веков, совсем не в О. Кон-те и Дюркгейме тут дело. В соотношениях этики и социологии отражается мировая подавленность жизни социальностью, социальной дисциплиной и социальными нормами. Террор социальности, власть общества царят над человеком почти во всю его историю и восходят к первобытному коллективизму» .
Принуждающая человека социальность, считает Бердяев, это хайдеггеровское das Man. В связи с этим он делает любопытное примечание: «Если принять во внимание различие, которое Тенниес делает между Gesellschaft и Gemeinschaft, то я здесь все время говорю о Gesellschaft» . He только сам Бердяев, но и издатели, которые к этому примечанию Бердяева дают свое примечание, не оговаривают того, что это различие впервые ввел вовсе не Теннис, а Маркс, который под Gesellschaft имеет в виду буржуазное, или гражданское, общество, в котором индивиды отчуждены друг от друга. Точно так же это общество характеризует и Гегель. Социология другого общества, по сути, не знает. У Бердяева это различение между «общиной» и «обществом» остается без последствий. Он, так же как и социологи, знает только одну форму социальности - отчужденную социальность гражданского общества. И он противопоставляет этой форме социальности духовность. Но это говорит только о том, что социальность гражданского общества этой духовности лишена.
Восставая против общественности, усматривая в ней как таковой подавление человеческой свободы и личности, Бердяев пользуется тем предлогом, что позитивистская социология действительно абстрагируется от свободы, от духовности, от индивидуальности, отрицает ее. Но позитивистская социальность - это особая социальность. И это не вся социальность. Это только та социальность, которая характерна для Gesellschft, для современного гражданского общества. Это только тот логический срез социальной действительности, где общество нас определяет и принуждает. Мы определяем и свободно созидаем общественную реальность в истории, от которой позитивистская социология абстрагируется. То, что мы приписываем себе как духовное (нравственное), есть социальное в нас, как показывал Л.С. Выготский.
Всякая социальность, по Бердяеву, отрицает личность. В том числе и самая совершенная. «Совершенная социализация человека, - пишет он, - связанная с идеей совершенного социального строя, и совершенная регуляция всей человеческой культуры могут привести к новому и окончательному порабощению человеческой личности. И во имя личности и ее первородной свободы нужно будет бороться с этой совершенной социализацией».
В общем, логика у Бердяева такая: пускай погибнет мир, а мне чаю пить. Но тогда было бы, по крайней мере, все ясно. И на этом можно было бы поставить точку. Однако он тут же оговаривается: «Отсюда, конечно, не следует, что не нужно бороться за осуществление социальной правды» . Почему же «не следует»? Как раз следует: если совершенный социальный строй ведет к полному и окончательному порабощению человека, то во имя высшей человеческой ценности - свободы - бороться за него ни в коем случае не надо.
Так надо или не надо? И как только мы склонились к тому, что как будто бы надо, Бердяев снова сбивает нас с толку своей диалектикой. «Но социальная правда, - заявляет он нам, - немыслима без правды духовной, без духовного перерождения и возрождения. Для нравственного сознания всегда существует неизбывный трагический конфликт между личностью и обществом, между личностью и семьей, между личностью и государством, между личностью и личностью. И всегда происходит трагическое столкновение морали личной и морали социальной. Религиозная ценность сталкивается с ценностью государственной и национальной… Тут совершенно невозможны никакие гладкие нормативные, рационализированные разрешения конфликтов.
Добро осуществляется через противоречия, через жертву, через страдание. Добро - парадоксально. Нравственная жизнь трагична» .
Мы уже говорили, что Бердяев стремится отмежеваться от «буржуазного» индивидуализма и именно для этого вводит понятие «персонализм». «Психологический индивидуализм, - пишет он, - столь характерный для XIX и XX веков, менее всего означает торжество личности и персонализма. Совершенное разложение личности, т. е. единства и цельности «я», мы видим в творчестве Пруста. «Я» разлагается на элементы, ощущения и мысли, образ и подобие Божье погибает, все погружается в душевную паутину. Утончение души, которая перестает нести в себе сверхличные ценности, божественное начало, ведет к диссоциации души, к разложению на элементы. Рафинированная душа нуждается в суровом духе, сдерживающем ее в единстве, целостности и вечной ценности» .
О непоследовательности и противоречивости Бердяева уже было неоднократно сказано. Вот и в связи с личностью у него получается непоследовательность. То у него личность вполне самодостаточна и не нуждается ни в какой другой личности. То он возражает Шелеру, что тот не прав, когда утверждает, что личность не предполагает ничего вне себя. «Личность, - утверждает Бердяев, - по существу, предполагает другого и другое, но не «не я», что есть отрицательная граница, а другую личность. Личность невозможна без любви и жертвы, без выхода к другому, другу, любимому. Закупоренная в себе личность разрушается. Личность не есть абсолютное».
Бердяев противоречив по крайней мере в том плане, что, с одной стороны, он крайний индивидуалист и в этом смысле «закусивший удила мелкий буржуа». Но с другой стороны, он - либеральный барин и аристократ со всеми вытекающими отсюда последствиями. И эти две составляющие и определяют его философию. Тут невозможна однозначная оценка. И в этом отношении он разделяет судьбу Ф. Ницше, который оказал самое существенное влияние на Бердяева.
В советские годы в СССР была официальная отрицательная оценка философии Ницше, как обоснования идеологии и практики фашизма. Когда в постсоветский период вышел двухтомник сочинений Ницше, то в большой вступительной статье К.Свасьяна доказывалось прямо противоположное, а именно то, что Ницше вообще никакого отношения к фашизму не имел. Но в том-то и дело, что неверно ни то, ни другое. А адекватную оценку философии Ницше впервые дал, пожалуй, В. Соловьев. «Одно и то же слово, - писал он, - совмещает в себе и ложь и правду этой удивительной доктрины». И таким словом является, прежде всего, слово «Сверхчеловек». Оно амбивалентно, как и вся современная культура, которую подвергает беспощадному отрицанию Ницше.
Что касается Бердяева, то он не отвергает аморализма Ницше, а пытается его оправдать. И Ницше здесь откровеннее, а потому циничнее. Но это не значит, что Бердяев не является циником, он - стыдливый циник. И насколько более симпатичным в своем антидемократизме кажется Ницше, который не крутит и не юлит по поводу того, что Бердяев обставляет кучей всяких оговорок и условий.
«Никакого рационального понятия, - заявляет Бердяев, - о миротворении выработать нельзя. Это миф, а не понятие» . И тем не менее, миротворение, грехопадение и т.д. занимают важное, даже центральное положение в его философии. А в результате, вся его философия практически покоится на мифологии. При этом Бердяев дает совсем не ортодоксальную трактовку грехопадения, по сравнению с той, какую дает рациональная теология. «Миф о грехопадении, - пишет он, - есть миф о величии человека» . Здесь Бердяев развивает странную диалектику добра и зла в духе известной пословицы: не погрешишь - не покаешься, не покаешься - не спасешься. «Возможность зла, - отмечает он, - есть условие добра». И далее: «Такова парадоксия, диалектика и проблематика добра и зла».
Мы уже видели, что Бердяев ставит персонализм и экзистенциализм в одну строку. Но если персонализм, как это получается по Бердяеву, снимает крайности индивидуализма и коллективизма, эгоизма и альтруизма, то экзистенциализм во всех его известных исторических формах, начиная с Киркегора, - это самый настоящий индивидуализм. И тем не менее, сам Бердяев считает свою философию экзистенциальной. «Экзистенциальная философия, - пишет он, - прежде всего определяется экзистенциальностью самого познающего субъекта. Философ экзистенциального типа не объективирует в процессе познания, не противополагает объект субъекту. Его философия есть экспрессивность самого субъекта, погруженного в тайну существования».
Можно спорить о том, кому принадлежит приоритет в формулировании основных принципов экзистенциализма, Бердяеву или «Гейдеггеру». Но бесспорно одно - у Бердяева мы имеем самый настоящий экзистенциализм, который заключается в трагическом разрыве индивида и общества, Я и Ты. Даже соборность славянофилов он, по сути, не принимает, хотя и пытается здесь как-то оговориться. «Соборность, - пишет он, - есть имманентное качество личной совести, стоящей перед Богом. Душа предстоит перед Богом в свободном соединении с другими душами и с душой мира. Но ее отношение к другим душам и к душе мира определяется ее свободной совестью. Свобода совести совсем не означает непременно изоляции души и индивидуализма». Да в том-то и дело, что означает. Ведь свободное соединение душ, по Бердяеву, совсем невозможно. И соборность есть все-таки форма социальности, а всякая социальность у него «искажает» совесть. «Нужно идти от духовности, как первичного, - пишет он, - к социальности, а не от социальности, как вторичного, к духовности».
Но где и в чем коренится духовность? Она не в индивидуальности и не в коллективности. Она, следовательно, в Боге. Но Бог есть общее для всех для нас солнце. И все мы - братья во Христе. И потому обязаны любить друг друга, помогать друг другу и т.д., т. е. быть коллективистами и даже альтруистами. Вот поэтому последовательный экзистенциализм есть атеистический экзистенциализм. И если Ж.-П. Сартр определенно заявляет, что другие это ад, то для него и нет никакого Бога. В этом смысле, но только в этом, экзистенциализм есть полностью отвергаемый Бердяевым гуманизм.
Но с другой стороны, экзистенциализм совсем не гуманен, потому что гуманизм предполагает признание в другом равного мне, а не раба и не господина. Там где нет равенства, нет гуманизма. Поэтому Бердяев, отвергая гуманизм, отвергает и равенство, отвергает демократию.
⇐ Предыдущая12345678910Следующая ⇒
Дата публикования: 2014-12-08; Прочитано: 213 | Нарушение авторского права страницы
Studopedia.org — Студопедия.Орг — 2014-2018 год.(0.003 с)…
Николай Александрович Бердяев (рус. дореф. Николай Александровичъ Бердяевъ, 6 марта 1874, имение Обухово, Киевская губерния, Российская империя — 23 марта 1948 (по другим данным, 24 марта 1948), Кламар под Парижем, Четвёртая французская республика) — русский религиозный и политический философ, представитель русского экзистенциализмa и персонализма. Автор оригинальной концепции философии свободы и (после Первой мировой и Гражданской войн) концепции нового средневековья. Младший брат поэта Сергея Бердяева.
Первоначально находился под влиянием идей марксизма и неокантианства, пытался синтезировать материалистическое понимание истории и этическое учение Канта, примыкал к так называемому «легальному марксизму», в дальнейшем обратился к религиозной философии, испытал серьезное влияние Ф.М. Достоевского, В.С. Соловьева, В.Н. Несмелова, позднее — Я. Боме.
Является одним из создателей получивших широкую известность и вызвавших жаркие споры сборников статей: «Проблемы идеализма» (1902), «Вехи» (1909), «Из глубины» (1918). Принимал деятельное участие в работе Религиозно-философского общества, был инициатором создания Вольной академии духовной культуры (1918 — 1922). В 1922 году выслан из Советской России. Около двух лет прожил в Германии. С 1924 года и до конца своих дней жил во Франции, издавал религиозно-философский журнал «Путь» (Париж, 1925 — 1940). Оставил обширное наследие.
Наиболее известные работы: «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии» (1901), «Новое религиозное сознание и общественность» (1907), «Духовный кризис интеллигенции» (1910), «Философия свободы» (1911), «Смысл творчества» (1916), «Судьба России» (J918), «Смысл истории» (1923), «Новое средневековье» (1924), «Философия свободного духа» (1927), «О назначении человека» (1931), «Истоки и смысл русского коммунизма» (1937), «Русская идея» (1946), «Самопознание» (1949).
Книги (31)
Сборник статей
Духи русской революции
Духовное состояние современного мира
Евразийцы
Еврейский вопрос, как вопрос христианский
Истина Православия
Конец Ренессанса и кризис гуманизма
Лев Шестов и Киркегор
Новое средневековье (Размышление о судьбе России)
Новое христианство
О "вечно бабьем" в русской душе
О фанатизме, ортодоксии и истине
Основная идея Вл Соловьева
Основная идея философии Льва Шестова
Спасение и творчество (Два понимания христианства)
Философская истина и интеллигентская правда
Христианство и антисемитизм
и другие
По стилю философствования и основной проблематике произведения Николая Александровича Бердяева (1874–1948) относятся к новому, неклассическому экзистенциальному типу философствования. Философские взгляды Бердяева не образуют какой-либо законченной системы с разработанным понятийным аппаратом. Особенность способа его философствования состоит в сопряженности с внутренним опытом, личными чувствами и переживаниями.
Предмет и задачи философии Бердяев определяет с экзистенциально-антропологических позиций. Философия призвана познавать бытие из человека и через человека, черпая содержание свое в духовном опыте и духовной жизни. Дух – это свобода и свободная энергия, прорывающаяся в природный и исторический мир. Духовная сила в человеке, по Бердяеву, изначально носит не только собственно человеческий, но и богочеловеческий характер, поскольку ее корни заключены в высшем духовном существе – Боге.
Хотя понимание Бердяевым задач философии во многом идет в русле идей философии экзистенциализма, но имеются и существенные отличия.
Бердяев не приемлет экзистенциализм как философию нерелигиозную или недостаточно, по его мнению, религиозную. Себя же он определяет в качестве представителя "религиозного , спиритуального экзистенциализма" . В отличие от экзистенциалистов, его волнует не столько трагедия человеческого существования, сколько свобода человеческой личности и человеческого творчества. Существование для Бердяева немыслимо вне содержания духовности, творчества, совести, ответственности. Бердяева скорее стоило бы назвать экзистенциально мыслящим философом, а не просто последователем философии экзистенциализма как сложившегося течения со свойственной ему терминологией.
Бердяев внес неоспоримый вклад в развитие философской мысли XX в. Не углубляясь в суть его многообразных философских размышлений, отметим кратко то, что он сделал в этой сфере:
- развил идею свободы как изначально предшествующей бытию и Богу;
- рассмотрел идею творчества, исходящего из изначальной свободы и из нее формирующего бытие;
- поставил и развил антропологическую идею о чело- веке-личности, воплощающем собой творческую потенцию свободы;
- широко осветил идею истории как формы существования творческой личности, обладающей свободой.
Это и есть те основные вопросы, которые он ставил перед собой и решал всю жизнь.
Философия свободы и творчества
Бердяев называл себя "философом свободы". Свобода признается им фундаментальной онтологической реальностью, куда надо стремиться уйти из нашего мира, мира "мнимостей", где нет свободы и, следовательно, нет жизни. Следуя этой своей основной интуиции, он признавал существование внебожественного источника свободы человека. Свобода не создастся Богом, она предшествует Богу, она не может быть ограничена никаким чуждым ей бытием, в том числе и Божьим. Бог выражает лишь светлую сторону этой свободы, и созданный им мир тоже мог бы быть светел и добр, но Бог-творец не может отвечать за свободу, породившую зло. Бог всесилен над сотворенным миром, но он не всесилен над несотворенной свободой. Бердяев предельно, парадоксально заострил эту мысль: "У Бога власти меньше, чем у полицейского".
Человеку трудно понять, почему Бог не создал безгрешного мира, где нет места болезням, детским слезам, страданиям. Ответ прост: в таком мире не было бы свободы, которая лежит в основе мироздания и ограничить которую Бог не может. Мир должен пройти "испытание свободой", чтобы его выбор в пользу добра был не внешним принуждением, но внутренним свободным выбором. Судьба мира в конечном счете совпадает с судьбой свободы в мире.
Примат свободы над бытием определяет и смысл человеческой жизни – "цель человека не спасение, а творчество ".
Бердяев мыслил себя пророком творческого преображения мира и христианства. Он утверждал, что если Бог – Творец, а человек создан по образу и подобию Божию, то он тоже должен быть творцом, иначе он как человек не состоится.
Творческий акт для Бердяева всегда есть господство духа над природой и над душой. Творчество немыслимо без свободы, в него всегда входит свобода, она вносит новизну. Возникает вопрос: "В чем заключается трагедия творчества?" Бердяев ее видит в том, что результат творчества, будь то новое социальное движение, новое течение в искусстве, научная теория, начинает жить своей жизнью, независимо от творца. Человек не властен над результатами своего творчества, и в этом состоит его трагедия.
Учение о личности и обществе
Проблема свободы в философии Бердяева тесно связана с проблемой личности. По его словам, "свобода, личность, творчество лежат в основании моего мироощущения и мировоззрения" . Но что такое личность? Бердяев подчеркивает принципиальное различие между понятиями "личность" и "индивидуум". Понятие "индивидуум" обозначает биологическую природу человека, его индивидуальное телесно-душевное единство. Личность же есть категория религиозно-духовная: исток личности – не в плоти, а в духе. Как индивидуум человек принадлежит природе и обществу, он подвержен действию законов этого мира. Будучи личностью, человек, принадлежит к обществу и коллективу только частью своего существа, как личность он обращен к духовному миру, к Богу и входит в глубокое экзистенциальное общение с Ним. Личность – это "категория духа". Человек должен, ориентируясь на высший духовный мир, преодолеть ограничения своей природы, преодолеть свою внутреннюю раздвоенность и страстность, свои постоянные метания между добром и злом, преодолеть свою замкнутость на себя, стать личностью.
Особенность понимания личности Бердяевым заключается в том, что он рассматривает личность с точки зрения ценностного подхода. Для него ценность личности есть высшая иерархическая ценность в мире, ценность духовного порядка. Ценность личности выше ценностей государства, нации, любых коллективных ценностей.
Ценностное понимание личности определило понимание Бердяевым соотношения общества и личности. По мнению мыслителя, личность имеет безусловный приоритет перед обществом. Личность осознает свое бытие как высший смысл мироздания, она больше и общества, и космоса. Бердяев убеждал читателя, что не личность является частью общества, а, наоборот, общество надо рассматривать как часть личности. Личность лишь частично принадлежит обществу, поскольку в личности есть глубина, которая совсем непроницаема для общества.
Проблема смысла истории
"Смысл истории – в ее конце" – этот известный афоризм Бердяева лучше всего иллюстрирует его эсхатологию – своеобразное учение о конце мира и истории. Он был убежден в том, что историю следует рассматривать в эсхатологической перспективе.
Для понимания конца истории важной является проблема соотношения времени и вечности.
Наше земное время само есть лишь этап, период внутри вечности, оно "зачинается" в вечности, укоренено в ней. Выйдя из вечности и осуществив какую-то задачу, наша история когда-нибудь должна закончиться. История совершается в своем историческом времени, но она не может в нем остаться. Начавшись, история человечества должна будет закончиться. В противном случае, при предположении "дурной бесконечности" мирового процесса, считал Бердяев, в истории не было бы перехода в другое состояние, выхода из несовершенства в полноту вечной жизни.
В связи с уверенностью в конечности земной истории, в том, что время – как отдельный этап вечности – закончится, находились и взгляды Бердяева на прогресс. Бесконечная история была бы бессмысленна, и если бы в ней обнаруживался непрерывный прогресс, то он был бы неприемлем, ибо означал бы превращение каждого живущего поколения в средство для будущих поколений. Значит, теория прогресса ложна и безнравственна, убеждал своих читателей Бердяев. История – не прогресс по восходящей линии и не регресс, а трагическая борьба противоположностей, сил добра и зла. Но раз нет прогресса, значит, нет и идеального состояния общества, к которому движется человечество. Поэтому все надежды на осуществление такого Царства Божьего, как бы оно ни называлось – коммунизмом ли, теократией ли, не могут сбыться в истории человечества. История – путь к иному миру, значит, задача истории разрешима лишь за ее пределами, в метаистории, в вечности. Бердяев всегда стоял на типичной для экзистенциализма точке зрения, что человек сам творит историю, сам переживает ее, что история – это всегда "моя история", поэтому человек – автор, соучастник, творец истории.
Спасение, с точки зрения Бердяева, может быть лишь всеобщим, когда произойдет религиозное преображение бытия в результате творческих усилий всех людей, и косный, закрепощающий материальный мир падет. Поэтому конец, по Бердяеву, следует понимать как преображение, переход человечества к новому измерению своего существования, к новому зону – эпохе духа, где центральное значение получит любовь – творческая и преображающая.
Судьба России. Русская идея
Мысли о роли и месте России в истории, ее судьбах и предназначении в мировом историческом процессе, т.е. весь тот круг вопросов, который связывается с понятием русской идеи, занимал в творчестве Бердяева особое место. Он начал заниматься этой темой еще в годы Первой мировой войны, которая остро поставила вопрос о русском национальном самосознании, затем постоянно обращался к ней, осмысливая опыт русской революции и Второй мировой войны.
В работе "Судьба России" Бердяев уже неоднократно употреблял понятие "русская идея", причем в самом разнообразном контексте, главный из которых заключался в том, что Россия имеет некоторую миссию по отношению к Европе. "Россия призвана быть освободительницей народов. Эта миссия заложена в ее особенном духе. И справедливость мировых задач России предопределена уже духовными силами истории" .
"Русская идея" как идея "особого пути" России η сочинениях Бердяева опиралась на тему Востока и Запада. Здесь философ был вполне традиционен: вслед за Хомяковым, Достоевским, Соловьевым и многими другими, он считал невозможным для России принять чисто западную или, наоборот, чисто восточную модель развития. Россия должна ощутить себя Востоко-Западом и осуществить прорыв в новое состояние общества, которое должно придти на смену буржуазности: "Россия может сознать себя и свое призвание в мире лишь в свете проблемы Востока и Запада. Она стоит в центре восточного и западного миров и может быть определена, как Востоко-Запад"